– Заводишь внуков, а они вырастают типичными американскими мальчиками."
"Я от души расхохотался. Хорошо, что никто, кроме Ноа, не сводившей с меня глаз, не услышал последнего замечания Эндрю. Дед эмигрировал из Англии в возрасте двадцати лет и основал в Штатах компанию. Сколько бы времени я ни провел здесь, я всегда помнил, что мои корни далеко отсюда, мне даже в голову не приходило сказать, что я не англичанин.
К нам подошел отец. Сперва он недовольно смотрел на дедушку, но потом приветливо улыбнулся.
– Папа, – сказал он, протягивая руку.
Старик даже не обнял его, просто взглянул на сына с интересом и прищурился.
– Где та новенькая, с которой меня еще не познакомили?
Отец закатил глаза, и в этот самый момент появилась Раффаэлла. Последний год выдался напряженным, у нас не было времени навестить деда, и теперь, когда он прибыл на юбилей, я понял, как сильно соскучился.
Ноа встала. Она продолжала буравить меня взглядом. Казалось, она испытала неловкость, когда Уилл позвал ее, чтобы представить дедушке как свою падчерицу.
Эй, все должно быть совершенно по-другому: сначала я должен представить Рыжую.
Представить как любовь всей моей жизни.
Дед покивал Ноа… и увидел Софию.
– Познакомь меня со своей девушкой, Николас.
Вежливая улыбка Софии угасла, моя коллега покосилась на Ноа. Я уставился на старика и поспешил прояснить ситуацию.
– София не моя девушка, а стажерка. Дочь сенатора Эйкена.
Дед кивнул.
– Ах да, лучше тебе, милая, не быть его невестой, не хочу, чтобы внук занимался политикой, тем более той, что ведет твой отец.
София молчала, а я ухмыльнулся. Ноа вроде бы стало получше, и мы заняли свои места.
Юбилейную презентацию компании провел папин друг, Роберт Лейтон, член совета директоров. Гости подняли бокалы с шампанским за шестидесятилетие тяжелой работы. Затем начали разносить блюда. Мой взгляд блуждал по залу. Я пытался разыскать мать, но нигде не мог ее обнаружить: народу было слишком много, сюда набилась целая толпа.
Я заметил, что Раффаэлла стала как-то странно себя вести.
Она выглядела рассеянной и взвинченной, едва пригубила шампанское и почти ничего не ела. Ноа же, напротив, непринужденно разговаривала с моим дедушкой, который произвел на нее хорошее впечатление. Потом стала беседовать с Брайар, появившейся здесь со стеклянными глазами и румяными щеками: алкоголь, который она влила в себя, явно давал о себе знать. Это тоже усилило мою тревогу и нервозность.
Когда подали десерт, я заметил мать, которая входила в зал.
