Я взял ее лицо в ладони и начал целовать.
– Всего несколько дней, Николас, – возразила она. – Дай мне время, чтобы я все осознала: уход из дома, из твоей квартиры, переезд… я начала общаться с психологом и говорю с ним о своем прошлом и настоящем, прорабатываю болезненные воспоминания… но теперь чувствую, что во мне нет того, чего тебе действительно нужно… – Ее голос сорвался на последнем слове, и я крепко сжал ее в объятиях.
– Ты все для меня, детка, пожалуйста, не лишай меня своей любви, – прошептал я.
Она запрокинула голову, и я начал целовать ее по-настоящему, с бесконечной любовью и безудержной страстью. Ее тело содрогнулось, и она высвободилась из моих объятий."
"– Думаю, нам обоим пора решить проблемы, Николас, скандалы и ссоры ни к чему хорошему не приведут. Ты должен научиться доверять мне, а я – перестать убегать от того, что ты заставляешь меня чувствовать… ведь я слишком люблю тебя, Ник, люблю настолько сильно, что даже больно.
Я почувствовал, что мне не хватает воздуха.
Я не мог отпустить ее – и не мог уйти, зная, что она сдерживает рыдания.
– Именно поэтому разлука не поможет. Мы с тобой созданы друг для друга, помнишь, Рыжая? – сказал я, вытирая слезинки, которые без разрешения выскользнули из ее драгоценных глаз.
– Мне надо подумать… и понять, чего я хочу, чего мне не хватает. Сейчас все, что я делаю, получается каким-то неправильным. Часть меня, которая в тебе нуждается, уничтожает все остальное. Николас, без тебя нет Ноа, но так не должно быть.
Нельзя зависеть от кого-то, поскольку тогда я в конечном итоге потеряю себя… Разве ты не видишь?
Однако я видел только красивую девушку, разбитую из-за меня, и до сих пор не знал, как сделать ее счастливой. Почему я потерпел фиаско? Где ошибся? Когда-то Ноа дарила мне сотню улыбок за день. Что случилось? Куда пропала ее радость?
Она права? Я изменил ее?
Нас осветили фары машины, проехавшей по улице и притормозившей неподалеку. Ноа посмотрела на дорогу, и я понял, что вот-вот разревусь, как брошенный ребенок.
Я глубоко вздохнул, пытаясь справиться с эмоциями, которые меня охватили.
– Даю тебе неделю, Ноа, – тихо сказал я серьезным тоном. – Только неделю, чтобы ты соскучилась по мне каждой клеточкой тела, семь дней, чтобы понять, что твое место со мной и ни с кем другим.
Она не шелохнулась, и я наклонился, чтобы поцеловать ее чувственные губы… этот прекрасный рот, который принадлежал только мне.
