А такого Екатерина Томасовна, пожалуй, не выдержит и самоуничтожится.
— А что твои прикосновения? Обычные. Наглые. Противные даже, — вспомнила я нечаянно его теплую удобную грудную, хе-хе, клетку.
Кей явно был разочарован этими словами.
— И все?
— А что? У тебя что, руки особые? Из них волшебство появляется?
— Да. Я тебе все-таки нравлюсь, — вынес алогичный вердикт музыкант. — Может быть, сядешь ко мне на колени?
А на шею тебе не забраться?
— Слушай, там целая толпа твоих фанатов грозит школу разворотить на камешки, а ты тут засел и спокоен, как удав? Всякой фигней страдаешь! — не выдержала все же я.
— А мне что, плакать? Эй, ну признайся мне — я тебе нравлюсь? Хочешь быть со мной?
— С ума сошел? — вздрогнула я. — С чего это вдруг? Ты вообще… э-э-э… не в моем вкусе. Прости.
— Неужели? — такое чувство, что он сам себя по затылку сейчас гладить начнет. — А кто тебе нравится? Кто в твоем вкусе?
Я не успела и рот раскрыть, а он продолжал, в упор глядя на меня:
— Помнится, у тебя молодой человек есть?
— А тебе-то что?
Какой еще молодой человек? Ах да, дернуло же меня в лифте соврать…
— Хочу знать.
Какой он? Хуже меня? Лучше? Не может быть. Кей почти что идеален.
Естественно хуже. Он же не существует. А идеалов вообще не бывает.
— Вы просто разные. И отстань от меня с глупостями, — вновь не нашла я что ответить.
Подумав, я решила добавить что-нибудь плохое, чтобы этот тип отвязался от меня:
— Ты не в моем вкусе. И у тебя этот… одеколон противный, — решилась я, наконец, на гадость, однако Кея это совсем не смутило.
— А у тебя нет вкуса, к примеру, — ничуть не расстроившись, произнес он. — Но я же молчу.
— Нормальный у меня вкус. Ты просто злишься, потому что не нравишься мне, — распалилась я. К тому же вдруг вспомнилось, почему я вообще пришла в школу. Интересно, сестра ждет меня или бесится где-то среди фанатов? — Повторяю, мне нравятся не такие, как ты, а импозантные и вежливые мужчины вроде твоего менеджера Андрея.
Вот.
— Да я вообще-то одежду имел в виду, — смерил меня недобрым взглядом парень. — Значит, тебе нравится наш старик? Тебе ничего не светит, детка… а, прости, эй. Тебе ничего не светит с ним. Он любит блондинок с пышными формами. — И он оценивающе оглядел меня, словно бы говоря, что я на такое высокое звание никак не потяну.
— Какой он тебе старик? — уже не рада была я, что сказала такое. Пристанет же теперь и высмеет.
