- Нам наверно собираться нужно…
Он поморщился, хотя сам сказал при ней эти слова, прямым текстом указав на дверь. Но сейчас показалось вдруг отчаянно важным поговорить с Олесей… еще хотя бы немного.
- Подождет. Присядь.
Она послушно опустилась на краешек соседнего стула, уставилась в рисунок на скатерти…
Безумная, яркая вышивка в виде танцующих павлинов - Карина обожала эту скатерть, которую многие сочли бы попросту безвкусной…
В сердце снова закололо. Но сейчас было не время жалеть себя - этим он уже занимался вдосталь…
- Это мама научила тебя жарить котлеты? - спросил после небольшой паузы.
Олеся отрицательно мотнула головой.
- Нет.
- А кто?
- Тетя Света.
Яков невольно нахмурился. И снова Света. Значит, мать не лгала. Но тогда, выходит… лгала Инга?.. Пользовалась ребенком, чтобы… чтобы что? Снова жить за его счет?
Во рту стало как-то неприятно и горько. Но он все же продолжил разговор…
- Ты жила с тетей Светой? Все время?
Показалось, что Олеся вдруг замкнулась в себе.
Возможно, он, фактически незнакомый для нее человек, переступил какую-то невидимую запретную грань…
Чертов идиот. Полез к ребенку в душу, не удосужившись ни дать к себе привыкнуть, ни даже просто обозначить свою роль в жизни Олеси…
- Прости меня, - произнес искренне. - Я просто… пытаюсь узнать о тебе хоть что-то. Ты ведь в курсе, что я…
Он хотел было сказать «скорее всего, твой папа», но это выглядело бы отвратительно. К чему было бередить девочке душу, если и сам был не уверен в том, что говорил?
- Ты в курсе… кто мы с тобой друг другу? - поспешно переформулировав, закончил вопрос, повисший в воздухе.
Олеся неуверенно кивнула.
- Мама сказала, что вы - мой папа.
- А что она говорила еще?
- Что вы нам обязательно поможете…"
"Захотелось горько рассмеяться. Как же Инга была уверена в своей власти над ним! И ведь не просчиталась. У него не повернулся язык сказать этому несчастному ребенку обратное.
- Помогу, - пообещал неожиданно для самого себя.
- Но мне хотелось бы знать, что случилось… с тобой.
Олеся вновь пожала плечами, словно старалась показать, что это уже не имеет никакого значения.
- Из моей головы вырезали шишку.
Она соединила большой и указательный пальцы, показывая нечто круглое, похожее на крупную черешню.
- Врач сказал, она была вооот такая.
Яков сглотнул. Навалилось чувство вины: за то, что ничем не помог в трудный момент, пусть даже от него это никак и не зависело.
