Но что в итоге вспомнят его дети о своем отце годы спустя? Нет, наверняка не то, что он хорошо зарабатывал. Они вспомнят все, чего он им не дал – времени, внимания, любви…
Нет, он просто не мог сидеть сложа руки. Никогда этого не умел – хорошо это было или плохо. И сейчас тоже оказался не в силах сделать то, о чем просила его Кира – оставить их в покое…
Черт, он хотел только одной вещи. Ему нужно было всего лишь мгновение. Всего один шанс сказать своим детям, что он их любит…
Сейчас! Немедленно!
Оттолкнув ногой чемодан, он выскочил из спальни с намерением быстро умыться и поехать домой…
И совсем при этом забыл, что находится в квартире не один.
Мила сидела на диване в гостиной – так же, как и вчера. Только теперь она не развлекалась курением запрещенной дряни, а отчаянно рыдала…
Ее лицо опухло, глаза были красными. Плакала она вполне искренне, вот только что при этом оплакивала – его самого или его деньги?
– Что с тобой? – спросил коротко, неохотно, и, к сожалению, грубее, чем сам того хотел.
Мила не подняла на него глаз, только тихо провыла себе под нос…
– Ты меня больше не любишь… ты меня гонишь…
Он не стал говорить ей, что на самом деле никогда и не любил. Просто нафантазировал себе то, в чем на тот момент нуждался…
Но она в этом была совсем не виновата.
– Я был жесток с тобой вчера, – проговорил извиняющимся тоном. – Прости за это. Но главное не меняется – у нас с тобой все кончено. Потому что я хочу вернуть свою семью. Потому что…
Потому что жалел о том, что сотворил, как ни о чем ином в жизни.
Но этого ей слышать тоже не стоило.
– Но ты же говорил, что ты от меня без ума! – с упреком воскликнула она.
– Говорил, – честно признал он. – Но, как видишь, разум ко мне вернулся.
Он криво усмехнулся собственным словам. Мила же все еще смотрела на него непонимающе, с неприкрытой обидой…
– Если нужно будет помочь перевезти вещи – скажи, – добавил он прежде, чем скрыться в ванной. – Я помогу. Но на этом – все.
***
Сердце клокотало в груди, кровь шумела в ушах, каждый нерв тела дрожал от напряжения…
Внутри него творился ад.
Кромешный ад из обиды, гнева, злости и… раскаяния.
Он снова сделал все не так. Снова обидел Киру вместо того, чтобы попытаться все исправить…
Но появление Кости с ней вместе буквально затмило его рассудок. Годами – годами! – его нервировало даже простое присутствие этого человека рядом с его женой. Ему все казалось: рано или поздно она поймет, что чувствует к ней этот «друг» на самом деле.
