За пару секунд она извлекла бумажный пакет с колбасками и разорвала его когтями. Но я отпихнул её в сторону:
– Эй, это не всё тебе одной, прожорливая ты зверюга!
Мия и мама с папой получили по одной трети, и я тоже взял одну колбаску. Самую маленькую.
Отец ел медленно, с наслаждением.
– Да, – улыбнулся он, доев, – вкуснотища! Даже лучше свежего мяса вапити. Удивительно, на что только способны люди.
– И вправду очень вкусно, Караг. Спасибо. – Мама, с гордостью и радостью наблюдавшая за мной, заметила, как я вздрогнул при слове «вапити».
– Как, ты больше не любишь вапити?!
– В последнее время не очень – у меня от них сразу сердце ныть начинает, – уклончиво ответил я, виновато подумав о Лу.
Мама не спускала с меня глаз:
– Расскажи, я хочу всё знать!
– Сейчас, подожди. – Я притащил пакет с лекарствами и вытряхнул его содержимое на траву. – Вот что я вам ещё привёз.
Мама восхищённо перебирала лапами различные средства, читала надписи на этикетках, нюхала их:
– Молодец, что позаботился об этом! У нас очень долго не было настоящих лекарств, потому что я не решалась выбраться в город.
Я посмотрел на отца:
– У тебя болит задняя лапа, да?
– Да ничего, – отмахнулся он, но по его мыслям я почувствовал, что на самом деле ему было больно.
– У меня есть кое-что от этого, – решительно начал я. – Но тебе придётся ненадолго превратиться в человека, чтобы проглотить таблетку и дождаться, пока она подействует."
"Отец без особого энтузиазма поглядывал на коробочки и бутылочки, кажущиеся такими чужеродными в его горном мире.
Как будто здесь им было совсем не место. Одна из коробочек намокла от талого снега, картон уже вздулся.
– Вряд ли это поможет, – усомнился отец. – Все эти человеческие штучки…
– Давай-давай, – поторопила его Мия.
Ксамбер прижал уши и зашипел на неё для острастки.
Потом мы все вместе отправились искать ручей, чтобы отец мог запить водой таблетки, и там он неохотно начал превращаться. Я заворожённо смотрел на него, потому что до сих пор мне редко доводилось видеть его таким.
В человеческом обличье он был высоким и мускулистым, с густыми рыжеватыми волосами, широким спокойным лицом и глазами цвета тёмного золота. Возможно, некоторые сочли бы его красивым.
Он принял лекарство – противовоспалительное обезболивающее средство – и без дальнейших протестов позволил мне, тоже в человеческом обличье, обработать спреем и перевязать рану на его ноге.
