Обстоятельства… Может быть, если бы я встретил ее в каком-то другом месте…
— Расскажите мне о том, кто сделал это с ней. Как вы думаете, он мог бы помочь ей, протянуть руку, если бы обстоятельства сложились иначе?
— Нет.
— Нет? Почему, Эл?
— Потому что он был неадекватен и понимал это.
Случившаяся с ним внезапная перемена застала меня врасплох. Мой гость вдруг стал психологом. Голос зазвучал спокойнее, увереннее. Хант сосредоточился, крепко стиснул пальцы.
— Он очень невысокого мнения о себе и не способен конструктивно выражать чувства.
Влечение оборачивается одержимостью, любовь становится патологической. Любить для него означает владеть, потому что он не уверен в себе, чувствует себя недостойным этого чувства. Поэтому его легко испугать. Он видит угрозу там, где ее нет. Когда его тайная любовь не находит отклика, им все сильнее овладевает навязчивая идея. Фиксация на предмете своего вожделения усиливается настолько, что ограничивает его способность реагировать и функционировать. Это примерно то же самое, что и голоса, разговаривавшие с Фрэнки.
Что-то управляет им. Что-то, чего он не контролирует.
— Он разумен?
— В достаточной степени.
— А как с образованием?
— Он не способен функционировать на доступном интеллектуальном уровне.
— Но почему она? Почему он выбрал именно Берилл Мэдисон?
— У нее есть то, чего нет у него: свобода, слава. — Отвечая, Хант неотрывно смотрел в пустоту. — Он думает, что может понравиться ей, но дело не только в этом. Он хочет обладать теми качествами, которыми обделен сам.
Обладать ею. В каком-то смысле он хочет быть ею.
— Так он знал, что Берилл писательница?
— От него трудно что-то скрыть. Так или иначе, он узнал это, узнал так много, что в какой-то момент, когда Берилл начала догадываться, замечать что-то, ей стало страшно. Страшно оттого, что он сумел так близко к ней подойти, нарушить все границы.
— Расскажите о той ночи. Что тогда случилось, Эл?
— Я знаю только то, что писали в газетах.
— Но вы же анализировали то, что прочли? И что у вас получилось?
— Она была дома, — медленно начал Хант.
— Уже стемнело, когда он позвонил в дверь. Наверное, она его впустила. Потом, еще до полуночи, он ушел, и тогда сработала сигнализация. Он заколол ее. Насмерть. В тех статьях проскальзывал намек на сексуальный мотив.
— А вы можете предположить, что именно там произошло? — спросила я напрямик. — У вас есть своя теория? Можете выйти за рамки того, что писали газеты?
Хант подался вперед. Он снова стал другим.
