Даже наверное куплю не одну дамочку с низкой социальной ответственностью, чтобы уж наверняка забыть о том, что делает со мной эта пухлая ведьма.
– Дядя Хлебушек, подайте мне, пожалуйста, мед,– пробасило исчадье, выдергивая меня словно гигантскую репку из темных глубин сознания.
– Какого пса этот чертов крыс делает на столе? – прорычал я, рассматривая наглого пасюка, жрущего с блюдца тертую морковь.– И где ваша мать, мать вашу? Я кажется предупреждал, что терпеть не могу непослушания и не пунктуальности.
Альбертовна, убери со стола лишние приборы. Кто не успел, тот опоздал. Тем более, что этому кому-то надо меньше есть, а то придется двери расширять. Хотя, чего это я? Выгоню вон на пепелище, там простор. Да, Омены? Простор же? – посмотрел я на притихших близнецов взглядом Бармалея и снова перевел ясны очи на Альбертовну, явно рассерженную и недовольную. – И Мише скажи, что у меня выезд сегодня.
– Сам скажи,– буркнула эта продажная тетка. Ну ничего, отудобеет. В ее возрасте ей детишки сатаны тоже никуда не уперлись.
Ей на пенсию пора на полный пансион, в домик у моря. Я купил уже, все жду момента, чтобы сюрприз сделать.– Выезд у него. Был бы ты помоложе, я б тебе показала выезд холудиной по жопе. Неблагодарный.
– Я неблагодарный,– задохнулся я от обалдения, что аж подавился чаем и закашлялся словно туберкулезник.– А ты…
– Дядя Глеб Егорович, куда это вы собрались? Мама сказала, что вы поедете в полицию,– пропищал пацан, похожий на раненого бойца с перевязанной черепушкой.
И этот перебивает, поганец. Нет. я всех их научу любить свободу, клянусь.
– Вовочка прав. И Семен Борисыч звонил…– Альбертовна поставила передо мной тарелку с омлетом, исходящим ароматным паром, всем своим видом давая понять, что если бы я не был ее любимчиком, то уже бы корчился возле стула в судорогах.
– Обнаглели совсем! – взвился я, метнув через стол, заботливо поданную моей названной матерью вилку. Я метил в мерзкую крысу, если честно.
Но попал в чашку с какао, стоящую возле исчадья – девочки. Девчонка взвизгнула, когда на нее выплеснулась коричневая жижа, и вскочив со стула с грохотом его перевернула. Чертов пасюк ощерил огромные желтые зубы, посмотрел на меня бусинками красных глаз очень нехорошо и двинул в мою сторону с весьма прозрачными намерениями. Вот кого бы омлетом Альбертовниным угостить. Уверен в нем лошадиная доза крысиного яда, судя по поджатым губам названой мамули.
