Из дома я выпал только через час в состоянии близком к истерической шизофрении. Чертова коза Маринка, которой я сдуру позвонил, настоятельно просила о встрече и я повелся как лопоухий чебурашка. Зато Параша трубку не сняла ни разу за сто моих настойчивых звонков. И я прямо представил, как она вредно смотрит на дисплей и не отвечает. Представил, как сомкну руки на ее шее, она будет молить меня о пощаде. Между ног опять восстало злобное предательское нечто, а в глазах поплыли радужные пятна.
Меня как институтку предает мое брутальное тело. И кому предает то, мать его.
– Ну вот. На ловца и зверь бежит, – услышал я распевный голосок. Черт, вот только этой дуры мне сейчас не хватало.
– Какого хрена ты тут делаешь?
–– Ну, если гора не идет к Магомету… – прошлепала силиконовыми губами Маринка, стоящая возле шикарного красного седана. Сука. так вот куда у меня деньги со счета ушли.– Знаешь, Седов, даже обидно.
– Я спросил, какого…– прорычал я, прищурившись наблюдая, как нелюбимая жена, еще не бывшая, идет ко мне, плавно покачивая крутыми бедрами.
А ей идет это платье, и эта гребаная тачка, и даже шляпа, поля которой скрывают лицо почти полностью.
– Я соскучилась. Имею право? Ты я вижу тоже рад меня видеть, котик,– хмыкнула чертовка, уставившись на мои брюки топорщащиеся колом в районе ширинки.
Прасковья
– У вас к губе прилипла женщина,– скривилась я, с трудом сдерживая яростно – злые слезы, готовые вот-вот брызнуть из глаз.
Надо же быть такой дурой. Такой непроходимой тупицей. С чего я вообще решила, что у нас есть будущее? Показалось, блин. Ехала домой, и все думала, как мне извиниться за утреннюю свою глупость. Подарок даже купила – смешное пресс-папье. Стеклянный шар – в такие смотрят шарлатаны – ясновидцы. Только в моей волшебной сфере, в завихрениях перламутра были фигурки мальчика и девочки, держащих в руках клетку с белым крысом. Дура, абсолютная, эталонная.
И даже когда увидела Мамонта, который лапал чужую женщину, впечатав ее в шикарный автомобиль, я не поверила своим глазам. Моргнула пытаясь прогнать омерзительное видение. А оно не прогналось. Наоборот, показалось мне злой насмешкой надо мной. Домой, я домой ехала. А приехала куда? В шалман? Это не мой дом, и не дом моих детей. Это дом чертовой красотки, смотрящей на меня сейчас с молчаливым превосходством и насмешливым презрением.
