Через полчаса если на месте не будем я преврачу тебя в тыкву. Или превращу, как правильно то, блин? Ты торт заказал?
– Да шеф, сделают в кратчайшие сроки, – отрапортовал водитель, ожесточенно вертя руль.
– С розочками?
– Да, с розочками и какой – то еще фигней,– теперь он точно смеется. Я поборол желание хлюпнуть носом от обиды и уставился в окно. Да что со мной такое? Я же брутальный мужик, бородатый, волосатый, а чувствую себя как институтка на первом балу.
Мишаня совершил волшебство. Через полчаса мы свистя всеми шинами влетели на парковку мед центра, который я когда – то построил для Борисыча.
Да, я умею быть душкой. Хотя, я ему обязан по гроб жизни. Они с Альбертовной буквально меня вытащили из кошмара в котором я жил. А жил ли? Я и детей не хотел именно потому, что боялся, что стану таким, как моя биологическая мать. Что не смогу дать им именно того, что так нужно для того, чтобы стать нормальными людьми. Не такими, как я. Что же изменилось?
Я замер на сиденьи, абсолютно ясно осознав, что если сейчас я войду в двери клиники, то уже ничего не будет как прежде.
– Шеф, вы вроде спешили? – хмыкнул Мишаня.
– Я не знаю, как лучше,– прохрипел , борясь с головокружением. Ну зачем мне эта головная боль. Я же хорошо жил, пока не решил просто поразвлечься. Хотел согнуть лохушку в бараний рог, а получилось…– Знаешь, домой меня отвези. Так лучше. Правильнее.
– Альбертовна меня убьет,– боится поганец. Не меня, а старую тетку. Черт бы их всех побрал.– И это, Глеб Егорович, позиция страуса не всегда правильна.
Задница не защищена, пока голова в песке.
– Шшшшшто? – я аж со свистом начал издавать звуки.– Ты меня учить вздумал? Ты, меня? Философ комнатный, блин. Хрен тебе, а не премия. И вообще, завтра за расчетом.
– Ну и, пожалуйста, – фыркнул мерзавец, – я и сам не хочу работать на самодура.
Я вывалился из машины в состоянии близком к перевоплощению в зеленого Халка, готового убивать, рвать, метать. Не помню, как оказался возле кабинета Борисыча. Перед глазами мотылялась алая пелена, руки тряслись, словно у запойного ханыги.
Ввалился без стука в пенаты доктора, который всю мою жизнь решал проблемы подросшего мальчика Глеба и почувствовал себя маленьким, и вот сейчас страшный дядька будет зашивать щеку, разодранную в уличной драке.
– Ты опоздал, Глеб,– Борисыч, стоящий возле окна даже в мою сторону не повернулся. Мне показалось, что меня перевернули, ухватили за ноги и хорошенько встряхнули.– Промохал все, за что стоило держаться зубами.
