Хоть Даздрапермой, только не это идиотское имя,– в стиле Мамонта прорычала я, загибаясь от злости на весь мир, смешанной со стыдом за грубость.
– Простите. Это сто процентная беременность, гонадотропин зашкаливает,– улыбнулся доктор, а мне захотелось стереть эту его ухмылку.– Поздравляю. Думаю стоит…
– Не стоит, я хочу аборт. Срок маленький. Вы же можете…? Как там это? Укол какой – то, или вакуум?– слова слетели с моих губ так равнодушно, что я сама испугалась своей холодности.
– Могу, конечно. Но может подумаешь? Не простишь ведь потом, – перестал улыбаться Борисыч, за что я прониклась к нему острой благодарностью.
– Я все решила. Одна я не вытяну, Глебу мы не нужны.
– Это он тебе сказал?
– Слушайте, если не вы, то я пойду к другому врачу,– зло процедила я, сморгнув предательские проклятые слезы.
– Ну, раз так. Сейчас пройдешь анализы, сделаешь аллерготесты и после вернешься. Сделаем УЗИ, чтобы исключить возможность осложнений. И еще, на твоем месте я бы сообщил папаше…
– Вы не на моем месте,– прорыдала я, сползая на пол.
Истерика скрутила меня, выбивая последний воздух из легких. – Отстаньте от меня все. Это моя жизнь. Не лезьте.
– Ну, она в данный момент не только твоя,– услышала я словно сквозь вату ,справедливые в сущности, слова врача.
Глава 20
Глеб Седов
Чертова старая проныра, с загадками своими. Фея крестная, мать ее за ногу. Я чуть не лишился разума, пока Мишаня лавировал в пробках стоящих, казалось, намертво.
– Получишь прибавку к зарплате, потомок Копперфильда,– прорычал я, борясь со странной тошнотой и одновременным желанием сожрать что нибудь гадкое, вредное и пожирнее.
– Если доставишь меня по адресу в ближайший…
– Шеф, вы же поняли, что это адрес вашего мед центра? – в голосе Михаила я не услышал издевки, но мне стало от чего – то жутко обидно. Хотя, от стресса и не такое случается. А я сейчас постоянно живу поджав все сфинктеры. Конечно я не понял, что это адрес больнички Борисыча. Я вообще сейчас слабо соображаю от страха. Альбертовна, не склонная к истерикам, так голосила в трубку.
А это жу-жу не спроста. И единственное, что я понял из потока ее сознания, это то, что я могу потерять то, чего еще даже не обрел. Как в сказке, короче, что ни дальше, то страшнее. Но не признаваться же в своем безумии холопу – кучеру, мать его за ногу.
– Нет, блин. Я думал мы едем в гости к маленькой фее на чаепитие, – заорал я, словно ужаленный, по-детски подскакивая на сиденьи от нетерпения.– Рули давай, сказочник.
