Ты меня слышишь?
Слышала ли я его сейчас? На меня словно накинули ватное одеяло, поглощающее все звуки вокруг, все предметы и чувства. Я смотрела на экран, на котором два маленьких эмбриона еще не подозревающие, что задумала их горе – мамаша, мирно плавали в своем космосе, в ожидании рождения в прекрасный мир.
– Они… Господи,– хрип толчками вырвался из моей груди, смешанный с какой – то слезливой глупостью.– Борисыч, они же прекрасны?
– Я готовлю вакуум? – ухмыльнулся добрый дядюшка. Зря он. Я сейчас почувствовала, что готова его растерзать за то две точки на экране его услышали.
И он явно это понял. Ухмыльнулся загадочно. – Думаю, что Глебу уже можно сказать. Эти красавчики теперь вне опасности. Глебка конечно ювелир.
– Скорее снайпер,– вздохнула я.– Два раза попал в яблочко. Два раза за всю мою глупую жизнь.
– Подожди, ты что…? Прасковья, это же значит, что вы просто созданы друг для друга. Ты должна остаться и поговорить с Глебом. Он имеет право принимать решение.
– Зачем? Чтобы снова услышать, что я толстая дура.
И про личинок сатаны? Я сама. Кстати, вы не имеете права. Я вас засужу за разглашение. Я вас… Мы не нужны ему. Он сам сказал. Мы уедем прямо сегодня.
– Ты ведь понимаешь, что я не буду скрывать твое положение от моего крестника? Плевал я на суды человеческие. Есть высший суд, вот на нем я бы не хотел опрофаниться,– посмотрел мне прямо в глаза просто человек – не врач.– Ты такая дура. Взять бы ремень, и выпороть вас обоих. И тебя и этого идиота. Но воспитывают детей, пока они поперек лавки лежат, теперь уже поздно.
– Нет. Я заберу детей и сегодня же уеду,– упрямо ответила я, пытаясь унять обиду, бушующую в моем ошалевшем мозгу. – Этот чертов Мамонт мне изменил. Нахально. Напоказ. Потому что не любил меня никогда. НИКОГДА.
– Я дам тебе машину, девочка,– устало вздохнул доктор.– Куда ты уезжаешь хоть?
– Не скажу. Простите. Это больше вас не касается.
Это больше не касалось никого, кроме меня.
Глава 21
Глеб Седов
Если бы пару месяцев назад мне сказали, что я стану отцом – я бы рассмеялся в лицо тому идиоту.
Если бы он сказал, что я стану отцом четырежды – я бы сломал ему руку и вырвал язык.
– Да беги ты уже, придурок,– обиженно пробубнил Борисыч, которого я подкинул в воздух в порыве восторга своего ничем не объяснимого.– Она ведь уедет.
– Не отпущу,– улыбаясь, словно слюнявый идиот, пообещал я.– Слушай, а нам это… Ну, того. Можно теперь или до рождения малышей табу?
– Идиот,– фыркнул врач и снова схватился за ремень.
