Борис с трудом оторвал от них взгляд.
– Вам очень повезло, Борис Михайлович, – неслышно прихлебывая чай, сказала Артамонова.
– Конечно, вы ведь не всех угощаете такими ароматными чаями, – улыбнулся Коган.
– Я про вашу травму, – без улыбки возразила Артамонова. Но подумав, добавила: – Хотя вы правы, я мало кого угощаю своими чаями. Я ведь необычный доктор. Я сторонник природного лечения. Вам повезло, что вы отделались лишь травмой руки. И у вас хорошо протекают процессы регенерации в организме. Но все же я хотела вам кое-что посоветовать и кое о чем предупредить.
Борис вздохнул и стал выслушивать традиционные советы о том, что руку надо беречь от переохлаждения, от травмирования, чтобы не возобновились воспалительные процессы. Нельзя перегревать, нельзя давать нагрузку. Ничего нельзя.
Неожиданно Артамонова улыбнулась:
– Вы сейчас думаете: все они такие, эти врачи. Чушь несут, что следует беречься и не травмироваться. А вам работать нужно, нужно ездить по объектам, встречаться с людьми, смотреть и спать черт знает где и черт знает на чем.
"
"– Ну почему же, условия сна у меня вполне удовлетворительные, – возразил Коган и сразу почувствовал, что проговорился, косвенно подтвердив, что живет в городе и чаще всего его работа следователя – чисто кабинетная.
– Мы все обслуживаем трассу, – задумчиво сказала Артамонова. – Каждый по-своему. Мы лечим людей, которые на ней работают. Вы прибыли из Москвы, чтобы контролировать. А пилоты летают, перегоняют самолеты.
– Я ничего не контролирую, – пожал плечами Борис.
– Я всего лишь расследую факты аварий и несчастных случаев. А их немало. Ведь работать приходится в очень тяжелых условиях. Есть случаи обморожения, от усталости участились случаи травмирования. Это все объективно. Знаете, я удивлен, но осень у вас в этом году затянулась. Я думал, что здесь уже снега вовсю лежат и метели свирепствуют.
Коган специально свернул тему в сторону погоды. С какой стати Артамонова заговорила о том, что ее больница лечит людей, которые работают на трассе? Для них есть своя медсанчасть.
На каждом аэродроме. Ну кроме тяжелых случаев, когда нужна серьезная операция или… вскрытие. Маргарита Владимировна решила примазаться к чужим трудовым подвигам? Или это просто сочувствие?
Коган поставил чашку на стол и поднялся:
– Простите, но мне действительно пора.
Она тоже поднялась и, подойдя к Борису, взяла его за руку. Там, где открытая кисть не была прикрыта бинтами и рукавом рубашки.
