Знаю, что с нашим руководством плотно работал перед началом войны Отто Хенгель. Я участвовал в подготовке двух его переходов через границу.
– Я знал Ласнера, – задумчиво кивнул собеседник. – Это был серьезный разведчик, умел маскироваться. Я удивлялся его познаниям в самых разных областях. У него было свое мнение практически по любому вопросу. Особенно интересно с ним было за рюмкой коньяка и с хорошей сигарой поговорить о лошадях.
– Ласнер не курил, – через силу усмехнулся Сосновский. – И не пил. Он был спортсменом, хорошим пловцом и убежденным сторонником здорового образа жизни.
Пытаетесь поймать меня на нестыковках? Ну-ну. Теперь вы знаете обо мне все, но я не знаю ничего о вас.
– Вам незачем знать что-то о нас, – ответил незнакомец. – Пока что доказательством послужили лишь слова. Я не могу довериться вам.
– Как мне вас хотя бы называть?
– Называйте меня пока просто Николай, – ответил главарь и крикнул в сторону двери: – Макар! Развяжите ему руки и накормите. Я уезжаю."
"Значит, поедет докладывать, решил Сосновский, поворачиваясь спиной и подставляя свои руки Макару, чтобы тот распустил путы.
Кровообращение понемногу стало восстанавливаться, Михаил растирал руки и активно шевелил пальцами. «Ничего, – уговаривал себя Сосновский. – Ничего. Все для пользы дела. Можно и потерпеть немного. Отыграюсь я на них потом».
На перевязку в больницу Коган приехал уже под вечер. Тряска в полуторке в течение двух часов по разбитой дороге утомила его больше, чем весь предыдущий, полный тревог и забот день.
Рука снова разболелась, ныла, как суставы у старика на надвигающуюся непогоду.
– Проходите, Борис Михайлович, проходите, – засуетилась медицинская сестра в приемном покое.
В процедурной, как всегда, пахло лекарствами и какой-то совершенно дикой дезинфекцией. «Почему не придумают средства с приятным запахом?» – подумал по привычке Михаил. Такие мысли всегда посещали его, стоило только зайти в медицинское заведение и ощутить резкий запах хлорки и карболки[3].
– Все хорошо, Борис Михайлович. – Процедурная сестра работала быстро и аккуратно. О таких говорят, что у нее легкая рука. – Все заживает, рана затянулась, воспаления нет. Вы, главное, не застудите руку и побольше давайте ей покоя. Понимаете?
– О да, – улыбнулся Коган. – Постараюсь больше лежать, находиться в тепле и есть только калорийную полезную пищу.
– Вы шутите, да? – испугалась сестра. – Вы не шутите, Борис Михайлович.
– Все, все! Не буду.
