Но по факту я, наверное, стала тяжелей.
— Теперь я больше вешу? — задаю этот вопрос Богдану без задней мысли. На комплимент, честно, не напрашиваюсь.
— Ну не зря же я купил большой холодильник, — хмыкает Полонский.
Боже!
— Мог бы сказать, что твоего сокровища стало больше, — хихикаю, — или своя ноша не тянет. Где ваши манеры, господин Полонский?
Но Богдан не реагирует на шутку. Он останавливается недалеко от подъезда, серьезно смотрит мне в глаза.
— Я не вспомнил о них, Вика. С тобой рядом я вообще забываю обо всём на свете.
Где-то внутри меня взрывается разноцветный фонтан. Мужчина сказал простую фразу, но его проникновенный тон и искренность заставляет мое сердце трепыхаться.
— Рада выполнять эту миссию, — тихонько отвечаю и облизываю губы.
Полонскому не приходится изображать чудеса сноровки, чтобы открыть дверь. Из дома как раз выходят наши соседи. Те самые, что когда-то шумели, и вынудили Богдана переночевать со мной. Блондиночка и ее качок весело здороваются с нами, придерживают двери. Мы оказываемся у лифтов.
— Что, может, по лестнице? — уточняет Полонский и дарит мне короткий поцелуй.
Мотаю головой.
— Нет, ты мне еще пригодишься.
— Ну хорошо, тем более, грузовой лифт свободен.
— Богдан!"
"Со смехом входим в большую кабину, зато помещаемся в ней комфортно. Я рада, что мы живем высоко. Хочется ехать и ехать. Держусь на шею Богдана, а взглядом веду по его мужественному лицу. По линиям точеных скул, угловатой челюсти с короткой бородой. Мои глаза замирают на полных губах любимого.
Хочу потянуться к нему за поцелуем, пока мы не приехали. Но Полонский вдруг задает вопрос.
— Как ты себя чувствуешь?
Я льну к нему крепче. Вдыхаю запах его тела, и внутри складывается пазл. Богдан здесь, со мной, рядом. Но после всего, что мы пережили сегодня, я хочу чувствовать его еще ближе. Выдыхаю перед ответом.
— Отлично. Мне кажется, я очень окрепла за последние дни. И… Как сказал врач, если неделя пройдет хорошо, мне можно жить полной жизнью.
— И сколько прошло? — мужчина сглатывает.
— Последние семь дней я отлично себя чувствую.
Мне кажется, или руки, в которых я нахожусь, дрогнули. Наши губы оказываются рядом, и тут же срабатывает сигнал кабины. Полонский обреченно усмехается. А я наклоняюсь к его уху.
— Пойдем домой.
Шепчу, «случайно» чуть прихватываю его мочку. Мужчину еще раз передергивает, но думаю, ему далеко не неприятно. Он напрягается, ставит меня на светлый пол площадки. Нужно отпереть замок.
Входим, в квартире тишина.
