Полонский хмурится, заводит авто.
— Родители примут мою жизнь, у них нет другого выбора. Мне все равно, насколько затянется этот конфликт. Я очень рад, что ты со мной, Вик. Сейчас нам главное дождаться появления ребенка. Даже не хочу вспоминать, что еще недавно этого всего не было.
Я забываю все слова. Боже, Полонский признал, что в отношениях ему лучше, чем одному!
— Я считаю, ты прав, Богдан, — говорю, опомнившись, — но буду рада, если ты помиришься с семьей. К твоим родным у меня нет негатива. Однако всякие там Лики пусть закатают губу.
Я тебя никому не отдам.
Мой голос звучит с холодной решимостью, саму пробирают мурашки. А Полонский поворачивается с улыбкой.
— Даже мне страшно, — подмигивает.
— Богдан!
Меняем тяжелую тему и остаток пути говорим о малышах. Богдан делится, что кроме взноса наличными поучаствует в лечении нескольких деток. Он взял координаты, его менеджер свяжется с родителями. Потом соскакиваем на разговор о своем ребенке, думаем, делать ли ремонт в одной из комнат под детскую.
Мы ведь пока не знаем пол малыша! Хотя для любого младенца подойдет обстановка в нейтральных светлых тонах.
Я с такой тщательностью наряжалась на концерт, но там даже не вспоминала про новое платье. Только туфли давали о себе знать. Хоть их модель умело скроена из мягкой кожи, ноги немного отекли. А после автомобиля я вообще встала на тротуарную плитку и застонала.
— Ай…
— Что-то не так?!
Вижу, как Полонский бросается ко мне, даже не прикрыв дверцу машины. Ох, мне становится стыдно.
Он и так сегодня на стрессе.
— Все нормально, Богдан, — переминаюсь с ноги на ногу, — туфли слегка натерли. Новые ведь.
Мужчина так очевидно выдыхает, мне хочется его обнять. В то же время приятно, что он за меня беспокоится. Пока пересчитываю бабочек, порхающих в животе, Богдан просит.
— Подожди секунду.
Замираю на месте, двигаться все равно не хочется. Ну ничего, последний рывок до дома. Хотя чувствую себя физически очень хорошо. Мы то сидели, то стояли. А нервные скачки дались мне куда легче рядом с Богданом.
Его любовь дает мне лавину сил. Думаю об этом, и внутри еще сильней щекочет от нежности.
Полонский тем временем закрывает машину и подходит ко мне.
— Ну всё.
— Ах!
Из меня вырывается возглас удивления, когда мужчина подхватывает меня на руки. В последнее время я чувствовала себя кем угодно, но только не пушинкой. И вот на сильных руках Богдана я ощущаю именно невесомость. По мышцам разливается такое приятное расслабление.
