— А это моя семья, — Богдан отвечает хрипло, — хотите вы этого или нет.
Даже подружки Анны Матвеевны замирают, на лицах некоторых из них читается стыд. Многие гости вышли от греха подальше в коридор, кто-то якобы уткнулся в телефон. Марта стоит со сдвинутыми бровями, а Софи побледнела. В это время в помещении появляются две девушки. Алина и… Лика. Бардина сразу открывает рот.
— Как ты можешь разговаривать таким тоном с родителями, Богдан! Они столько для тебя сделали! Тебе совсем задурили голову.
Девица пристально смотрит на меня.
Вот ведь наглая!
— Я уважаю семью Богдана, — отвечаю ей в глаза.
Но та только кривит мордочку.
— Тебе я рекомендовал держаться от меня подальше, — железным тоном напоминает Полонский Лике, — фиктивный брак сообрази с кем-то другим.
Дамы сразу начинают шептаться. Анжелика бледнеет, кидается к Анне и уводит ее под руку из комнаты.
Полонский шумно выдыхает. Он достает из кармана пачку купюр, засовывает их в прозрачный ящик на замке. Это коробка для сбора пожертвования. Подходит ко мне, берет за руку.
— Мы уезжаем. Всего всем доброго."
"Боже, случилось самое страшное — Богдан поругался с семьей. В то же время мое сердце сжимается, так жаль, что родители совсем не понимают любимого! Мать расстроена им, отец зол. Только Софи догоняет нас на выходе.
— Богдан, Вика! Не расстраивайтесь… Я пойду сейчас к маме, постараюсь ее успокоить. Только найду их с Анжеликой.
Полонский качает головой.
— Не лезь в это, а то и тебе достанется. Родители должны сами принять мое решение.
Вспомнить, наконец, сколько мне лет.
Софи кривится как будто от боли, закусывает губу. А нас нагоняет Алина. Подружка сразу обнимает меня.
— Вика, как ты? Боже, эти женщины спровоцировали такой скандал! Анна права, не время и не место…
— Зато расставили все точки, — прерывает Алину мой мужчина, — прости, но мы реально поедем.
Мы чмокаемся с подружкой в щечку.
— Пока, — улыбаюсь. Скорее всего, это смотрится вымучено.
По крайней мере, на лице Алины отражается большое сочувствие.
— Ладно, созвонимся, ребят. Пока.
Держусь за горячую руку Богдана, пока идем до парковки. Я даже толком не осознаю, что моя идея понравиться будущим свекрам провалилась. Больше переживаю за любимого, его ссору с семьей. Но в то же время я полностью на его стороне — он взрослый мужчина! У меня не было родителей, но бабушке я тоже время от времени перечила, отстаивала свои права. А я была совсем юной.
— Может, и правда не надо было идти? — все же уточняю в машине.
