Разговор течет плавно, перескакивая с темы на тему. Я вижу, как лица детей оживляются, когда они говорят о своих планах. Лейла активно жестикулирует, рассказывая о модных трендах в Лондоне…
Никто не говорит о Рамазане. Словно его никогда и не было в нашей жизни. Но я чувствую его присутствие в чертах лица моих сыновей, в жестах, в манере говорить. Они его копии, и иногда это причиняет почти физическую боль, словно кто-то сжимает моё сердце в кулаке.
Как могла я не замечать, насколько Ахмет похож на него? Тот же разрез глаз, та же привычка прищуриваться, когда слушает.
И Мурад — та же манера откидывать голову, когда смеется. И Фарид — те же движения рук, когда говорит о чем-то важном. И даже Лейла иногда улыбается точь-в-точь как он. Словно он разделился на четыре части и остался со мной, несмотря ни на что.
Позже, когда все разошлись по своим комнатам, сижу в гостиной с мамой. За окном уже стемнело, и отражение комнаты в стекле кажется более реальным, чем действительность. Желтый свет настольной лампы создает уютный кокон вокруг нас, отгораживая от внешнего мира.
Тиканье старинных часов на стене — единственный звук, нарушающий тишину.
Мама вяжет что-то маленькое и голубое — видимо, для внука. Её морщинистые руки движутся уверенно и быстро, спицы мелькают в воздухе, создавая причудливый узор. Я всегда удивлялась, как эти пальцы, искривленные артритом, могут создавать такую красоту. Сейчас, глядя на неё, я чувствую прилив нежности и благодарности. Без неё я бы не справилась с этим кризисом.
— Ты молодец, дочка, — говорит она, не отрываясь от спиц.
Её голос звучит мягко, но в нём слышится гордость. — У тебя все отллично получается. Ты продолжаешь жить.
Свет лампы отражается в её очках, скрывая выражение глаз, но я знаю, что они полны любви. Мама всегда умела найти правильные слова в трудные минуты.
— У меня нет выбора, мама, — отвечаю, глядя в окно на темный силуэт яблони в саду, на ветках которой уже набухли почки. Моё отражение в стекле выглядит усталым, но спокойным. — Ради детей я должна быть сильной.
Гладкая поверхность стакана с травяным чаем приятно согревает мои пальцы. Аромат мяты и мелиссы успокаивает, помогает собраться с мыслями. Делаю глоток — горячая жидкость обжигает горло, но это хорошая боль, она напоминает, что я жива.
— Не только ради детей, — она поднимает глаза от вязания, и теперь я вижу её взгляд — пронзительный, проникающий в самую душу. Спицы на мгновение замирают в её руках. — Ради себя. Ты заслуживаешь счастья, Рания.
