Иногда ловлю себя на мысли: интересно, что сказал бы Рамазан, если бы увидел меня сейчас? Узнал бы он во мне ту тихую женщину, которая тридцать лет подавала ему тапочки, когда он возвращался с работы?
Сегодня особенный день — восемнадцатилетие Лейлы. Дом полон гостей, музыки и смеха. Воздух пропитан ароматами цветов и дорогих духов, от которых слегка кружится голова. Звон бокалов, шелест нарядных платьев, приглушенные разговоры — все это создает особую атмосферу праздника, которая обволакивает, как теплый кокон.
Моя девочка выглядит ослепительно в сиреневом платье, которое было пошито по ее дизайнерскому эскизу. Шелк струится по ее фигуре, подчеркивая грациозность движений. Она счастлива и окружена вниманием, в основном благодаря своей популярности в социальных сетях. За последние месяцы число ее подписчиков перевалило за полмиллиона.
Как быстро она повзрослела. Кажется, только вчера я учила ее завязывать шнурки, а сегодня она самостоятельная знаменитость со своим брендом.
Наш просторный дом, в последние месяцы такой тихий, сегодня полон жизни.
В гостиной с высокими потолками и хрустальными люстрами, отбрасывающими мягкий свет на кремовые стены, собрались друзья Лейлы — молодые, яркие, энергичные. В их глазах читается восхищение, когда они смотрят на мою дочь. В столовой накрыт стол с изысканными закусками — от традиционных блюд нашей кухни до модных веганских десертов, которые так любит молодежь. Официанты в белых рубашках бесшумно скользят между гостями, предлагая напитки.
Чувствую легкое покалывание в кончиках пальцев от волнения.
Хочется, чтобы этот день был идеальным для Лейлы. Особенно после всего, через что ей пришлось пройти из-за развода родителей.
Замечаю, как Мурад нервно поглядывает на часы, его пальцы барабанят по столешнице из темного дерева, а брови сдвинуты к переносице — точь-в-точь как у отца, когда тот беспокоился. Подхожу к нему, чувствуя, как каблуки мягко утопают в плюшевом ковре:
— Все в порядке, сынок? — кладу руку ему на плечо, ощущая напряжение его мышц даже через ткань пиджака.
Мурад вздрагивает, словно я вырвала его из глубокой задумчивости. Его глаза, такие же карие, как у Рамазана, на мгновение избегают моего взгляда.
— Да, просто… — он осекается, проводит рукой по волосам, нервным жестом поправляет галстук, а затем решается. Голос звучит тише обычного, с хрипотцой. — Папа обещал прилететь на праздник. Его рейс должен был приземлиться два часа назад, но он до сих пор не приехал и не звонит.
