В сером дорогом костюме, с кожаным портфелем из темно-коричневой кожи в руках — он так похож на отца в молодости, что сердце на мгновение сжимается от боли. Те же густые брови, та же линия подбородка, даже складка между бровей — точь-в-точь как у Рамазана, когда он о чем-то беспокоился.
— Да, проходи, — я указываю на кресло напротив, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все дрожит от предстоящего разговора. — Есть разговор. Хочешь чаю?
Он качает головой, его глаза внимательно изучают меня. Интересно, что он видит? Постаревшую женщину с сединой в волосах или все еще свою маму, которая когда-то целовала его ссадины и пекла его любимые пирожки с капустой?
— Нет, спасибо, — Ахмет садится, ослабляя галстук нервным движением пальцев.
Я замечаю тени под его глазами — глубокие, синеватые полукружия, видно, что он много работает. Сердце сжимается от материнской тревоги.
— Ты выглядишь измотанным, — мои пальцы невольно тянутся к его лицу, но я останавливаю себя. Он уже не мальчик, которого можно погладить по щеке.
Ахмет трет переносицу, морщась:
— Много работы. После ухода отца… многое изменилось."
"Повисает неловкое молчание. Я чувствую, как между нами разрастается невидимая стена. Раньше мы никогда не испытывали неловкости друг с другом. Разве это не странно? Нужно было расстаться с мужем, чтобы начать заново узнавать собственных детей.
— Я изучила документы по компании, — начинаю я, складывая бумаги в аккуратную стопку. Пальцы слегка подрагивают, и я сжимаю их в кулак, чтобы унять дрожь.
— И принимаю сейчас, наверное, самое важное решение в своей жизни.
Внутри разливается странное ощущение — смесь страха и решимости. Словно стою на краю обрыва и готовлюсь сделать шаг вперед, не зная, есть ли там внизу вода или острые камни.
— Какое? — Ахмет подается вперед, его брови сдвигаются точь-в-точь как у Рамазана. Кожаное кресло скрипит под ним, когда он меняет позу.
— Я передаю свою долю в управление вам с Мурадом, — говорю спокойно, удивляясь собственной решимости.
Слова вылетают изо рта легко, будто я репетировала их тысячу раз. В каком-то смысле так и есть — я прокручивала этот разговор в голове всю неделю. — Я никогда не была бизнес-леди и не собираюсь ею становиться. Вы с братом лучше разбираетесь в этом деле.
Ахмет выглядит потрясенным, его глаза расширяются, а рот приоткрывается. Он даже подается назад, словно мои слова обладают физической силой и оттолкнули его.
— Ты уверена? Это же половина компании, мама.
