С каждой коробкой, с каждой сумкой я словно прощаюсь с частью своей жизни.
Когда он уезжает, внезапно ощущаю странную пустоту. Не ту, которая грызла меня все эти дни, а что-то новое. Что-то почти похожее на… освобождение?
Возвращаюсь на кухню, где мама моет посуду.
— Ты в порядке? — спрашивает она, не оборачиваясь.
— Не знаю, — честно отвечаю я. — Но, может быть, буду.
Мама кивает, словно я сказала именно то, что она ожидала услышать.
— А теперь, — говорит она, вытирая руки полотенцем, — как насчет того, чтобы заняться делом? Тебе нужно чем-то занять голову, Рания, иначе ты сойдешь с ума.
— Каким делом? — спрашиваю я почти равнодушно. — У меня никогда не было работы, мама. Я всегда была просто женой Рамазана, матерью его детей.
— Не говори глупостей, — строго отвечает она. — Ты образованная женщина. И твой благотворительный фонд…
При упоминании фонда я вздрагиваю. Детские дома, дети-сироты… Проект, который стал моим спасением, моей отдушиной. Проект, который, по словам Рамазана, отнял меня у семьи.
— Я не была там со дня его ухода, — признаюсь я."
"— Вот и отлично, — мама решительно завязывает фартук. — Самое время вернуться. Давай, дочка, приводи себя в порядок. Я уберу здесь, а ты поезжай в офис. Работа — лучшее лекарство от всех бед.
Я смотрю на маму с сомнением. Смогу ли я сейчас сосредоточиться на чужих проблемах, когда своих по горло?
Но, может быть, она права? Может быть, погрузившись в работу, я хоть ненадолго забуду о пустоте в груди?
— Хорошо, — соглашаюсь я.
— Я поеду.
Поднимаюсь наверх, переодеваюсь в строгое платье темно-синего цвета. Делаю неброский макияж, скрывающий следы бессонной ночи. Собираю волосы в элегантный пучок на затылке.
Проходя мимо комнаты Лейлы, слышу приглушенные всхлипывания. Останавливаюсь, поднимаю руку, чтобы постучать, но… что я скажу ей? Чем смогу утешить, если сама разбита? Опускаю руку и иду дальше. Нам всем нужно время, правильно сказал Фарид.
В прихожей надеваю пальто, беру сумку.
Мама выходит проводить меня.
— Будь сегодня сильной, Рания, — говорит она, целуя меня в щеку. — Ради себя. Ради детей.
Киваю, не в силах произнести ни слова.
Сажусь в свою машину, которую почти не использовала последние недели. Завожу двигатель, выезжаю со двора.
Странное чувство — впервые за долгое время я еду куда-то одна, без Рамазана, без детей. Просто я, Рания. И впереди целый день, когда я буду не женой, не матерью, а просто… собой.
