— Что я буду плакать? Умолять вернуться? Или, может быть, ты хотел, чтобы я смирилась и тихо отошла в сторону, пока ты строишь новую семью с женщиной, которая намного младше меня?
Он вздрагивает от последних слов, и я вижу, как на его лице мелькает что-то, что я не могу сразу определить. Но оно быстро исчезает, сменяясь привычной решимостью.
— Я хотел, чтобы мы остались друзьями, — говорит он, и в его голосе звучит что-то почти похожее на искренность. — Ради детей. Ради всего, что у нас было, Рания.
Друзьями.
Это слово звучит как насмешка после тридцати лет брака. После тысяч ночей, проведенных в одной постели. После четверых детей, выращенных вместе. Какая дружба может быть после такого предательства?
Наши взгляды встречаются, и на мгновение мне кажется, что я вижу в его глазах отблеск прежнего Рамазана — человека, которого я любила больше жизни. Но, возможно, это просто игра света и тени в полумраке кухни.
Глава 15
Он вздыхает, и на мгновение я вижу в его глазах что-то похожее на усталость.
Но она быстро исчезает, сменяясь привычной решимостью.
— Я возьму пару чемоданов сейчас, — говорит он. — За остальным пришлю водителя завтра.
Я киваю, наблюдая, как он поднимает два самых больших чемодана, словно они ничего не весят. Его сила всегда восхищала меня. Теперь же я смотрю на его широкие плечи почти равнодушно.
— Пока ты здесь, — говорю я, — хочу сказать, что Тамерлан нашел несколько проблемных моментов в твоем предложении по разделу имущества. Мы подготовим встречное предложение до конца недели.
Рамазан замирает на полпути к двери. Медленно оборачивается.
— Проблемных моментов? — переспрашивает он, и его голос звучит опасно тихо. — Рания, я предложил тебе лучшие условия, чем требует закон.
— Возможно, — соглашаюсь я. — Но есть детали, которые нужно обсудить. Особенно касательно будущего младших детей.
— Я никогда не брошу своих детей, — его голос звучит жестко. — И не позволю каким-то юристам вмешиваться в мои отношения с ними.
— Никто не вмешивается, Рамазан, — говорю спокойно.
— Но мы должны все оформить юридически правильно. Ты же сам настаивал на этом.
Он смотрит на меня с нескрываемым раздражением.
— Ты меня удивляешь, Рания, — говорит он наконец. — Никогда не думал, что ты будешь так… практично подходить к разводу.
— А как я должна к нему подходить? — спрашиваю я, удерживая его взгляд. — Как ты представлял мое поведение?
Он не отвечает, и я вижу, как желваки играют на его скулах.
