Где было его уважение, когда он целый год лгал мне в глаза? Когда делил постель с другой женщиной, возвращаясь потом домой, целуя меня теми же губами?
— Демонстрация? — качаю головой, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Я просто навожу порядок в своей жизни, Рамазан. И начинаю с шкафа. С вещей, которые напоминают мне о человеке, предавшем меня самым жестоким образом.
Он неожиданно делает резкий шаг вперед, и я непроизвольно отшатываюсь, задевая локтем настенную полку. Что-то с грохотом падает, но мы оба не обращаем на это внимания.
Его глаза сейчас — как два черных омута, жгучие, наполненные яростью, которую он едва сдерживает.
— Ты делаешь это назло, — шипит он, понизив голос до опасного шепота. — Чтобы усложнить мне жизнь. Чтобы ""наказать"" меня. Куда, по-твоему, я все это дену посреди ночи?
От его близости кружится голова, перехватывает дыхание. Раньше эта близость вызывала трепет и желание. Теперь лишь страх и боль. Я отступаю еще на шаг, чувствуя, как холодная стена упирается в спину.
— Не знаю, Рамазан, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя губы предательски дрожат.
— Это уже не мои проблемы. Я могла бы все это выбросить, но решила, что это было бы неправильно. В конце концов, некоторые вещи довольно дорогие.
Делаю паузу, собираясь с силами для того, что собираюсь сказать дальше.
— Твоя новая жена, наверное, уже подготовила для них место, — продолжаю, чувствуя, как каждое слово обжигает горло. — Разложила бы по новым полочкам твои вещи. Уверена, она создаст для тебя настоящий… уют.
Его лицо искажается от ярости. На мгновение мне кажется, что он ударит меня, настолько сильна волна гнева, исходящая от него.
— Выбросить? — он рычит низким голсом, и я вздрагиваю от этого звука. — Ты бы выбросила мои вещи? Тридцать лет жизни просто в мусорный бак?
Удержаться на ногах стоит невероятных усилий. Мысли мечутся в голове растревоженным ульем: А разве не это он сделал со мной? Не выбросил ли он меня, как ненужную вещь, из своей жизни?
Глава 14
— Нет, я же сказала, что не стала этого делать, — выдерживаю его взгляд, хотя внутри все сжимается от страха.
— Я просто хочу, чтобы ты забрал то, что тебе принадлежит, и мы могли двигаться дальше. Каждый в своем направлении. Ты к своему счастью, я — к своему.
Рамазан отступает на полшага, его взгляд скользит по моему лицу, словно он пытается разгадать что-то. Глаза сужаются, между бровями пролегает глубокая складка.
— Что с тобой произошло? — спрашивает он тихо, почти удивленно.
