Наконец он говорит:
— Передай моему адвокату список требований, как только он будет готов. Мы рассмотрим его.
Поворачивается, чтобы уйти, но я останавливаю его вопросом:
— Зачем ты вообще пришел, Рамазан? Ты мог прислать водителя сразу.
Он замирает с чемоданами в руках, не оборачиваясь.
— Я хотел увидеть детей, — говорит он тихо.
— Они наверху, — напоминаю я. — Ты можешь подняться к ним, если хочешь.
Он стоит неподвижно несколько секунд, затем качает головой:
— Нет, не сегодня. Сегодня не лучший день.
И в этот момент я понимаю, что он просто не готов к разговору с детьми после их вчерашней реакции.
Он, всегда такой уверенный, всегда знающий, что сказать… растерян? Нет, кто угодно другой, только не Рамазан. Он всегда знает что и как делать.
— Как хочешь, — отвечаю я. — Передать им что-нибудь?
— Скажи, что я люблю их, — произносит он, все еще стоя ко мне спиной.
— Хорошо.
Он наконец поворачивается, и его взгляд встречается с моим."
"— Я не хотел, чтобы все закончилось вот так, Рания, — говорит он, и в его голосе впервые за весь разговор слышится что-то похожее на искренность.
— Не хотел причинять тебе боль.
Я молчу, не зная, что ответить. Слова кажутся бессмысленными.
— Тем не менее, ты это сделал, — наконец произношу я. — И теперь мы все должны научиться жить с этим.
Он кивает, затем делает шаг к двери, но внезапно останавливается и поворачивается снова.
— Надеюсь, ты не делаешь глупостей, Рания, — говорит он, и его тон меняется. — Я имею в виду этого адвоката, Тамерлана. Мне не нравится, что он тебе советует.
И мне не нравится, как ты сейчас себя ведешь. Это не похоже на тебя.
Меня охватывает волна возмущения. После всего, что он сделал, он смеет указывать мне, как себя вести?
— Забирай свои вещи, Рамазан, — говорю я, не повышая голоса. — И не беспокойся о том, что я делаю. Это больше не твое дело.
Его глаза сужаются, и я вижу, как в них вспыхивает гнев.
— Не переходи границы, Рания, — предупреждает он. — Я все еще отец твоих детей.
В этот момент раздается пиликанье духовки и мы оба замолкаем.
Я разворачиваюсь и, надев прихватки на руки, достаю готовый пирог с яблоками и корицей. По всему помещению разносится умопомрачительный запах выпечки. Той который любил Рамазан.
Я приготовила его любимый пирог. Дура, что сказать. Но не выкидывать же его, хотя очень хочется швырнуть его в лицо Рамазана.
Бывший муж не уходит, чувствую как сверлит взглядом мне меж лопаток. А я стараюсь невозмутимо переставить пирог на подставку.
