Он вдруг опустился на колени, погладил меня по бедру, побуждая сильнее раздвинуть ноги.
Краем глаза я заметила, что он поднял с пола мои трусики и сунул в карман, но тут же стало не до этого, потому что я ощутила его губы.
— Боже мой! … — ахнула я, цепляясь за стол всеми десятью пальцами.
— Спасибо, но можешь звать меня в таки моменты по имени, — усмехнулся он, отстраняясь на миг.
Я не успела ничего ответить, потому что теперь он лизнул меня и снова поцеловал. Охренеть! Я зажмурилась и выгнулась, как кошка, когда к его языку, которым он жалил меня, прибавились пальцы.
Пришлось прикусить костяшки пальцев, чтобы хоть так заглушить звуки, которые так и рвались наружу. Ох, мне хотелось стонать в голос и извиваться от удовольствия, а приходилось изо всех сил сдерживаться."
"Его губы были такими горячие, а язык жалил невероятно сладко, но все же мне хотелось сильнее. А он не давал мне этого. Он дразнил, отстранялся, невесомо целовал или обводил рукой ноющий клитор, но не касался его и не прикусывал его легко зубами.
— Пожалуйста, — попросила я, бессовестным шепотом. — Пожалуйста, сильнее.
— Ах, сильнее, девочка? Так же сильно, как ты мучаешь меня?
Я захныкала, не зная, что сказать в свое оправдание, но он и сам сжалился. Шире развел мои ноги, улучшая себе доступ, и ввел в меня наконец-то палец.
— Да! — слишком громко выдохнула я, наконец, ощущая желаемое.
Исаев усмехнулся и втянул клитор в рот, заставляя меня кашлять и хрипеть от заглушенных стонов.
Его язык кружил и жалил, манил долгожданной разрядкой.
Я распласталась по столу, радостно встречая оргазм. Еще немного, еще совсем немного…
Исаев погрузил в меня сразу два пальца, и я ударила ладонями по столу, сжимая его внутри, ускоряясь для столкновения с тонной удовольствия, которая мчалась на меня, грозя убить и вознести на небеса.
— Черт… какая же ты… — побормотал Исаев.
— Ром, я еще забыл одну вещь спросить, — услышала я из коридора голос Ивана Ильича.
И все. Рот и пальцы, все исчезло. Исаев резко дернул вниз мою юбку, а меня буквально отодрал от стола.
Я вцепилась в него, стараясь заново научиться дышать, зажмурилась, чтобы не выпустить из глаз горячие слезы отчаяния.
Да как так можно?!
— Да, Вань? — откликнулся Исаев, поднимаясь с колен и поправляя брюки.
Он сам распахнул дверь.
Когда партнер вошел, мы выглядели почти нормально.
— О, кофе пьете? Мне сделаешь, Насть?
— Да, конечно, Иван Ильич. Минутку, — проговорила я, как робот, снова берясь за пакет с проклятой робустой.
