Я отвернулась к окну и старалась не плакать от беспросветной и бессмысленной тоски, которая снова и снова накатывала на меня холодными разрушающими волнами.
Едва мы вернулись домой, я обнаружила, что организм решил не нервировать Рому понапрасну. Живот скрутило, хотелось лечь и не шевелиться, но я вышла и сообщила Роме, что теперь точно можно в аптеку не бежать. Рома на это отреагировал весьма сдержанно, почти никак. Кивнул и отправил меня в кабинет, напомнив, какие дела просмотреть, какие документы подготовить.
Н-да, отлежаться точно не выйдет.
Я засела за ноутбук, а Рома, судя по звукам на кухне, сам занялся ужином.
Нехитрая еда — паста с сыром, но Исаев, уверена, потратил на нее много сил. Он поставил передо мной тарелку и заглянул через плечо, проверяя текст прошения, покивал и устроился на диване, чтобы проверить почту и подготовиться к завтрашнему дню.
— Ром, спать пора, — позвала я его, когда стрелки переползли за двенадцать.
— Да, иди. Я через минуту.
Но его не было в комнате через минуту.
И через пять. И через десять.
Я думала, что буду всю ночь сходить с ума одна в постели, но уснула, едва коснувшись головой подушки.
Будильник в кои-то веки не прозвонил, и я опять подумала, что проснулась за минуту до него, но часы уже показывали семь.
Смятая соседняя подушка сигналила о том, что спала я не одна. Рома все-таки был рядом со мной, но почему не разбудил? А еще неожиданно и очень вкусно пахло омлетом с сыром и кофе. Я проспала? Быть не может.
Выскочив на кухню, я увидела, как Рома допивает кофе.
Он был полностью одет, застегнут на все пуговицы.
— Ты… — выдохнула я хрипло спросонья.
Исаев улыбнулся.
— Я, Насть. Не психуй, все хорошо. Я выключил твой будильник, чтобы ты могла поспать нормально. Сегодня важный день.
— Но… Твои пуговицы, Ром.
Я красноречиво уставилась на его рубашку.
— Это было непросто, достаточно долго и больно, но вполне выполнимо.
Он даже галстук завязал. Кривовато и простым узлом, но сам.
— А ты… Ты уже уходишь?
Я все еще с трудом соображала, то ли с утра, то ли в принципе, просто отчаянно отрицала реальность, в которой Роман Андреевич Исаев может без меня одеться, позавтракать и… И вообще!
Рома кивнул и поднялся.
— Я сейчас в офис, потом на встречу. К Нику тебя отвезет Василий. Желаю удачи, — проговорил он и отправился к двери.
Я смотрела ему в спину. Никаких поцелуев? Никаких объятий на прощание?
Через минуту пришел лифт, и я осталась одна.
Кажется, во всех возможных смыслах этого слова.
