Было так хорошо гулять втроем, так спокойно. Хотя сердце сжималось от того, что вскоре придется отвести Лари обратно и уехать, а уже на следующей неделе Роме должны снять ортез. Да, ему скорей всего пропишут носить его ночью, но рука без пяти минут зажила и этого уже не изменить. Разве что ломать ее заново.
Я уныло брела рядом, срывая одуванчики ради венка, чтобы просто занять руки. Пальцы так и чесались притянуть к себе Рому и впиться в его рот губами. Прижаться всем телом и попросить остановить мгновение. Сделать так, чтобы и я, и собака остались рядом с ним.
Ведь не может он не хотеть того же, иначе зачем он позвал меня?
Скажи Рома: «Останься» — и я бы носилась вокруг него от радости, совсем как Лари.
— Как приедем домой, садись за дело Ника, — вдруг сказал Рома. — Я помогу тебе с подготовкой.
— Хорошо. Но мне нужно было забрать рубашки к понедельнику из химчистки, в воскресенье они не работают.
— Забудь о рубашках, Настя, их полно в моем шкафу.
— Да, но…
Рома внезапно остановился.
— Настя, каким ты видишь свое будущее?
Я замерла, перестав вплетать одуванчики.
— Это вопрос с подвохом? — осторожно спросила я.
Рома с чувством снова зашвырнул мяч куда подальше для Лари.
— Нет. Никакого подвоха… Насть, ты прекрасный специалист, понимаешь? А для того, чтобы забрать вещи из химчистки много ума не надо.
— Спасибо… наверное, — неуверенно отозвалась я. — Я так понимаю, что и для того, чтобы спать с тобой много ума не надо. И это могла бы любая из тех в очереди? Дело-то нехитрое, а уж опыта у них точно куда больше моего.
— Что? — процедил Рома. — Причем здесь секс? Разве я говорю о том, что жалею, что дал тебе работу?
— Очень на то похоже! — рявкнула я. — Как будто я тебе надоела, и ты просто уже не знаешь, как от меня избавиться.
Он моргнул, глядя на меня. На автомате, не глядя подобрал мяч и швырнул Лари, а потом пошел на меня. Праща упала на землю. Как и мои одуванчики.
Я попятилась, и спиной он вжал меня в дерево.
— Я не хожу вокруг да около, Настя.
И всегда говорю как есть, — прорычал Исаев. — И если мне не нравится помощница, я не подбираю слов. Просто увольняю ее.
Я тяжело дышала, глядя на него снизу вверх.
— Насть, — выдохнул он, — ты достойна лучшего, понимаешь?
Лучшего? Что может быть лучше, чем быть рядом с ним? Разве может девочка из Гольяново мечтать о большем или он забыл, кто я?
Или он о том, что просто не может мне ничем ответить на мое признание? Рома ведь честный, всегда говорит прямо.
