ГлебГлеб был зол. Все выстроенные планы летели в тартарары. Суматоха, поднявшаяся после того, как Тайка нашла в озере труп Инессы Леонардовны, была такая, что у него сразу заболела голова. Тяжело и надсадно, как болела всегда, когда в эту самую голову что-то не умещалось. Сейчас Ермолаев пытался понять, что именно произошло, насколько происшествие чревато неприятностями лично для него, а главное – как уберечь дочь.
Конечно, Тайка не такая чересчур эмоциональная тургеневская барышня, падающая в обморок при виде лягушки, но найти труп – все-таки испытание.
Он и сам почувствовал легкую дурноту, когда ворвавшаяся в его комнату дочь сообщила о случившемся и потребовала пойти с ней, чтобы самолично убедиться, что она не фантазирует. Признаться, Глеб до последнего верил, что его рациональную дочь вдруг посетили зрительные галлюцинации, но, придя на берег вместе с ней и увидев лежащее в воде тело, моментально понял, что надежды его напрасны.
Инесса Леонардовна умерла, но острый приступ тошноты, заставивший Глеба сначала затаить дыхание, а потом несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть широко открытым ртом, вызван вовсе не видом мертвого тела. Уж что-что, а покойников в своей непростой и богатой событиями жизни Ермолаев видел предостаточно. Ему стало плохо оттого, что при первом же взгляде, брошенном на то, что осталось от владелицы поместья, Глеб понял, что ее убили."
"Следом за ним к озеру прибежал Осип, сложил трехэтажную матерную фиоритуру, многократно повторившуюся эхом над водной гладью, позвал жену, тут же залившуюся слезами, запричитавшую по-бабьи.
На помост и к воде Глеб их не пустил, жестко запретив подходить к берегу ближе чем на три метра. Скорее всего, следов уже нет никаких, но топтать до приезда полиции все равно не следовало.
Полицию тоже вызвал именно Глеб, позвонивший своему старому знакомому, подполковнику Воронову, возглавляющему теперь областной уголовный розыск.
Познакомились они много лет назад в бане и приятельствовали из скромных сил, встречаясь несколько раз в год в парилке или за рюмкой хорошей водки.
Ольга, бывшая жена Глеба, ходила в салон красоты, принадлежавший жене Воронова, и хвалила ее искренне и щедро. Ермолаев и сам пару раз видел эту самую Любовь Молодцову, которую Воронов звал не иначе, как Лелькой, но дружить семьями они так и не стали.
