Сила была не в том, чтобы принять их, позволив себя переделать, а в том, чтобы дать отпор, сохранив себя и нас нормальных.
— У тебя не было шансов спастись, — усмехается невесело, — я всегда все делаю по-своему.
— Я могла просто уйти тогда, после первого раза. Уехать. Тогда ты, возможно, призадумался бы, стал исправлять, пытаться вернуть. В конечно итоге, если нам суждено быть вместе, мы бы снова сошлись. А может и нет. Этого уже не узнать, потому что мы выбрали другой путь. Неправильный.
— И что теперь?
— Я не знаю Илья.
— Ты уйдешь? — смотрит на меня, обреченно ожидая ответа.
— Скорее всего. — я не хочу врать, пытаясь подсластить пилюлю, — слишком много лишних людей прошлись по нашим отношениям, оставляя за собой грязный след. Я не знаю, как от этого избавиться. Как все отмыть и начать сначала.
— Если попробовать?
— Попробовать можно. Только есть ли смысл? Мы с тобой, как два инвалида, вряд ли сами справимся. Думаешь, удастся повернуть время вспять? Вернуться к отправной точке, чтобы все переиграть?
— Я готов попытаться, — упрямо произносит сквозь стиснутые зубы, — а ты?
— Не уверена, — с грустной улыбкой развожу руками, — прости.
И…я подала резюме в другую компанию. Они готовы ждать, сколько потребуется, лишь бы я к ним пришла.
Он кивает, принимая мой ответ, а мне плакать хочется, но глаза сухие. Снаружи я все так же спокойна:
— Иногда проще отпустить и начать жизнь с нового листа, чем пытаться спасти то, что отравлено.
— А я все равно уверен, что попытаться стоит.
— Не дави на меня, Мартынов, — произношу с укором. — Ты же знаешь, это не поможет. Не дави. Давай пока просто жить. Мы еще вместе, а как там дальше сложится — время покажет, — легко сжимаю его руку и поднимаюсь из-за стола, — пойдем спать. Времени уже много, а завтра снова в бой.
— Иди, — устало кивает, — я еще немного посижу.
— Как знаешь.
Ухожу в спальню, чувствуя, как тянет в груди, как горло сдавливает от невероятной тоски, но о сказанном не жалею. Я была честна с ним. Мне действительно кажется, что из нашего тупика нет выхода.
Я не знаю, как можно реанимировать ту часть меня, нас, которая безжалостно разорвана.
Глава 25
Много лет назад…Девчонка сидела на завалинке и, шмыгая носом, размазывала ладошкой слезы по щекам. Как всегда! Чуть что в слезы! Проигнорировав крик матери, приглашающей на обед, направился к плаксе.
— Вареник, ты чего опять сопли жуёшь?
— У меня Сенька куклу отобрал. Сказал, закопает в лесу, потому что она некрасивая.
