Иначе я не успею переговорить с Германом Тимофеевичем по делу.
– Да-да, конечно. – Ольга поспешно встала. – До свидания.
У двери она обернулась – кажется, хотела еще что-то сказать. Но не сказала и вышла.
Через час, когда следователь спросил:
– Ну что, подумали над нашим предложением? – Герман посмотрел прямо ему в глаза и с неизъяснимым удовольствием ответил:
– Конечно, подумал. А не пошел бы ты… Сказать куда или сам догадаешься?
Глава 13
– Ты бы хоть присматривалась, как бабушка тесто ставит, – сказала Ольга. – Ты же совсем ничего не умеешь, Нинка!
Нинка покосилась на пышное желтое тесто в синей фаянсовой миске.
Ни малейшего интереса у нее на лице при этом не выразилось.
– Ничего, надо будет – научится, – усмехнулась мама. – Дело нехитрое. Я, когда после первого курса в деревню приехала, картошку не умела варить. А потом ничего, всему научилась. И она научится.
– Не знаю, – покачала головой Ольга. – Никаких признаков ее обучаемости я что-то не вижу.
– Ну, вы тут пока поговорите о кулинарии, а я дрова для камина принесу, – предвидя, что сейчас ее начнут воспитывать, поспешно сказала Нинка и улизнула из кухни.
В окно было видно, как она идет к дровяному сараю.
Ольга старалась привозить Нинку в Тавельцево почаще: боялась, что дочь слишком болезненно перенесет их с Андреем развод, и хотела, чтобы та побольше была на глазах. Сначала так оно и было – Нинка оторопела, узнав эту новость, и неделю ходила то мрачная, то грустная, то нервно-веселая. Но, к Ольгиному удивлению, утешилась она гораздо скорее, чем можно было ожидать.
– Да у нее роман, – спокойно объяснила мама. – Ты не видишь разве, как она похудела?
– Странная какая-то связь, – пожала плечами Ольга.
– Самая прямая. Появился предмет интереса, и она хочет ему нравиться. За родителей она, конечно, переживает, но своя жизнь ей кажется важнее. Это же молодость, Оля! Сплошной эгоизм. Ну, я надеюсь, у Нинки он просто возрастной, и она его со временем перерастет. А пока пусть наслаждается романом.
– А кто предмет романа, не знаешь? – с тревогой спросила Ольга.
– Попадется опять какой-нибудь…
– А что ты сделаешь, если и попадется? Пусть сама учится отвечать на вызовы жизни.
– Темнеет как рано… – сказала Ольга, подойдя к окну.
Было всего четыре часа, но под яблонями уже лежали на снегу синие тени. От ранних январских сумерек на сердце ложилась тоска.
Весь декабрь шел снег. Он завалил деревья до самых веток, и дорожки, расчищенные в таком глубоком снегу, казались древними крепостными ходами.
