Я порывисто поднесла руку к шее и с удивлением поняла, что порез оказался не таким уж тонким, как я думала, потому что вся моя ладонь мгновенно окрасилась алым.
— Впрочем, — граф поморщился. — Это неважно. Я забираю ее.
— Нет, — огрызнулся Эзра. — Она никуда с тобой не пойдет.
Беркли посмотрел на него, как на черную плесень.
— Ну, попробуй меня остановить, — дружелюбно предложил он, а затем откинул полы сюртука и с нажимом провел по кобуре, в которой сверкнул револьвер.
Эзра прищурился, и его взгляд не сулил ничего хорошего.
Он поджал верхнюю губу, словно бешеный пес, а потом нервно дернул подбородком и разразился такой отборной руганью, что я прикрыла ладонями уши.
— Дьявол с тобой, забирай девку! — подытожил он и сплюнул на пол.
Но — лишь себе под ноги, хотя Беркли стоял от него в шаге.
Затем Эзра что-то рыкнул в сторону Коула и, пройдя мимо, грубо пихнул его в плечо. Спустя несколько мгновений гулкие шаги обоих стихли в конце коридора, и я осталась наедине с графом.
— Вы безответственная идиотка, — мужчина повернулся ко мне, и его лицо исказилось от гнева.
— Вы могли остаться в той комнате навсегда, и ваш дед не смог бы найти даже ваши кости. Что вообщездесьзабыливы?
Он выделил последнее слово голосом, и оно прозвучало как оскорбление. Не дав мне времени ответить и прийти в себя, граф грубо стиснул мое запястье и потащил за собой прочь из затхлого коридора, где даже воздух казался отравленным.
Снаружи он коротко свистнул, и через несколько секунд перед нами остановился экипаж.
По-прежнему не отпуская моей руки, Беркли грубо подтолкнул меня в спину так, что на сиденье я практически рухнула, запнувшись о ступеньку приставной лестницы. Он забрался следом и стукнул по стенке, и, покачнувшись, мы тронулись с места.
Жалобно и протяжно заскрипели колеса, налетев на неровные булыжники.
— Ну? — голосом хлестнул Беркли. — Что вы там забыли?
— Послушайте, — сохраняя остатки достоинства, я выпрямилась, пригладила растрепанный наряд и волосы и окинула графа холодным взглядом.
— Я благодарна вам за свое... спасение, но больше не считаю себя ничем вам обязанной. И на вопросы, заданные в подобном тоне, я отвечать не намерена.
Беркли моргнул раз, другой. Затем его брови взлетели наверх, и он разразился оглушающим, громоподобным хохотом.
— Таким же тоном говорили с Эзрой и его дружками? — отсмеявшись, спросил он, и в голосе я не услышала и следа от короткой вспышки веселья. — Удивлен, что вы были живы, когда я на вас наткнулся в коридоре.
