— Подружка Джеральдин? — он растягивал слова, словно пробовал их на вкус. — Ну-ну. И где же она?
— Я… не знаю, — проговорила я, чувствуя, как слова застревают в горле.
Мужчина хмыкнул.
— Может, ты тогда знаешь, куда она делась с нашими деньгами?
Я почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Деньги? Какие деньги?..
— Те, которые она взяла и исчезла, — мужчина шагнул ближе. — А теперь, милая, слушай сюда. Если ты что-то знаешь, тебе лучше рассказать.
Я сделала шаг назад, пытаясь сохранить спокойствие.
— Я пришла сюда только чтобы узнать, где она.
Больше мне ничего не известно.
Поверить в то, что Джеральдин взяла деньги, я не могла.
Но зачем этому мужчине мне врать?..
— Неизвестно, говоришь? — он недобро прищурился. — Какое странное совпадение...
— Сэр, — позвала я, — не могли бы вы для начала представиться? Уверена, произошло недоразумение, и мы...
Меня прервал взрыв оглушительного хохота. Собравшиеся в темной комнатушке мужчины хохотали так, словно я сказала что-то смешное.
— Здесь нет никаких сэров, мисси, — он передразнил меня писклявым голосом.
Потом чуть отстранился и пробежался по мне оценивающим взглядом.
Показывать слабину было нельзя, и потому я выдержала его сальные разглядывания, не опустив глаза и не дрогнув.
— Откуда ты вообще свалилась на наши головы, милая? — он скрестил на груди руки. — Впрочем, мне плевать.
Он щелкнул пальцами, и кто-то из его людей быстро подошел ко мне. Прежде чем я успела отреагировать, сильные руки схватили меня за плечи, не давая пошевелиться.
— Эзра, — позвал тот, кто меня удерживал, гнусавым голосом и посмотрел на мужчину с сигарой. — Что будем с ней делать?
— Припугнем, Коул. Чтоб неповадно было, — ответил Эзра и усмехнулся со звериной хищностью.
Гадко заулюлюкав, здоровяк Коул достал нож, тонкий и острый, как лезвие бритвы. Он рвано выдохнул, и я поморщилась от запаха табака и спирта.
— Глупая пташка, знаешь, что бывает с птицами, которые попадают в ловушку? — нарочито тихо произнес он и провел ножом у самого горла, лишь чуть не касаясь кожи.
Я судорожно сглотнула и, дернувшись, почувствовала, как острие задело шею, оставив тонкий порез. Боль от него была едва ощутимой, но невероятно отрезвляющей: я должна бежать! Грубые пальцы Коула стальными тисками держали меня за плечо. Но у меня было небольшое преимущество. Никто из них не подумал меня обыскать и забрать сумочку...
— Что же, пташка, — Коул прошипел мне в ухо, его голос был липким, как грязь.
