— Быть может, вам пригодится свежий взгляд? — спросила я со всей возможной доброжелательностью. — Порой, когда долго занимаешься чем-то один, то внимание рассредотачивается... смотришь в книгу и даже букв не видишь! — я всплеснула руками и легко рассмеялась.
Мэтью посмотрел на меня с заинтересованностью.
Отлично!
— Лорд Беркли велел вас больше и на шаг к делу не подпускать, — вяло возразил он.
— Вы и не подпускаете, — я пожала плечами. — Всего-то покажете мне старые, архивные дела. Я же в особняке буду их читать, никуда из библиотеки не денусь.
..
— Ну, не знаю... — с сомнением протянул он, но я видела: мою наживку мистер Миллер заглотил.
Мы поговорили еще немного, и в конце Мэтью согласился, притворившись, что оказывает мне огромное одолжение. Я была не против. Что угодно, лишь бы занять себя чем-то полезным. Чем-то, что поможет Джеральдин. И чем-то, что прогонит мою тревогу и страх, которые я ощущала теперь почти ежесекундно.
— Обещайте, что ничего не станете предпринимать самостоятельно, — поучал меня Мэтью.
— Впрочем, не думаю, что вам удастся найти в них что-то сто́ящее... Я изучил все вдоль и поперек, — прибавил он с важным видом, и я кивнула.
— Конечно. Едва ли.
Тогда я еще не знала, что ошиблась.
Что найду гораздо большее, чем просто «сто́ящее».
Ужинали мы вчетвером: я, дедушка, Мэтью и сестра Агнета. Беркли не было: дворецкий Хилл объявил, что Его светлость задерживается по каким-то делам. Уже глубоким вечером, когда дедушка поднялся к себе в комнату, мистер Миллер уехал домой, а я и сестра Агнета коротали время в малой гостиной: она — за вязанием, а я — за чтением, громко хлопнула входная дверь.
Грохот был оглушительным, а через несколько секунд в дверном проеме мелькнула тень: Беркли промчался мимо по коридору, даже не заглянув в гостиную, и вскоре на лестнице послышался быстрый стук его шагов.
Сестра Агнета поджала губы и, недовольно покачав головой, проводила графа обеспокоенным взглядом
— Горячий нрав его однажды погубит, — сказала она.
— Всегда таким был. Другого такого упрямца не сыскать! Помню, когда их наказывали в кадетском корпусе, я ему говорила: ""Ричард, повинись, попроси прощения"". А он — ни в какую! И ходил наказанным дольше всех. Так и с отцом своим сейчас... Пошел против Лорда-канцлера — уму непостижимо!
В сердцах она всплеснула руками и задела клубок, что лежал у нее на коленях. Тот упал на пол и подкатился к моему креслу, и я поднялась, чтобы поймать его и вернуть сестре Агнете.
