— Нужно было позвать миссис Уилсон, — я с осуждением покачал головой.
Эвелин посмотрела так, словно порывалась что-то сказать, но вновь передумала и лишь устало прикрыла глаза.
— Идемте на кухню, раз вы уже здесь.
Мысленно я цыкнул. Говорил с ней непозволительно грубо, почти на грани. А она даже не возмущалась, не сверкала привычно взглядом... все же она была еще очень слаба! И вместо того, чтобы отдыхать, бродила одна по особняку! Могла упасть, могло потемнеть в глазах, могла споткнуться, и рядом никого не было бы, чтобы подать руку, поддержать.
Я осознал, что сжимал и разжимал левый кулак, и заставил себя вытянуть вдоль тела руку и расправить ладонь.
— Миссис Хьюз, — позвал я, когда мы вошли на кухню. — Будьте добры, приготовьте для леди Эвелин чай.
— Ой! — она всплеснула руками и поспешно оправила фартук. — Да что же это вы сами, Ваша светлость, ко мне спустились... — начала причитать. — Я же только-только вот с миссис Уилсон разминулась, чего же она не сказала мне про чай...
— Ничего страшного, — я перебил ее, чтобы остановить бесконечный поток слов.
— Будем считать это прогулкой.
На пути в «парадную» часть особняка я подал Эвелин локоть, и она накрыла сюртук бледной ладонью с тонкими, изящными пальцами. Мы шли в молчании, но возле дверей в малую гостиную она вдруг заговорила, избегая при этом на меня смотреть.
— Вы не составите мне компанию за чаем, лорд Беркли?
«Нет», — хотел сказать я.
— Конечно, — необдуманно сорвалось с губ.
Я недовольно их поджал, но было поздно. Отказать ей после того, как ее лицо на мгновение осветила бледная улыбка, я бы уже не смог.
В ожидании мы устроились в двух креслах. Эвелин двигалась медленно, но уверенно. Словно стремилась что-то доказать самой себе.
— Как... как продвигается расследование? — спросила она почти сразу же.
Я усмехнулся и мысленно закатил глаза.
— Вполне неплохо.
— Почему вы заплатили тому мальчику за то, что он рассказал про Эзру?
— О чем вы?
Эвелин вздохнула и переплела в замок пальцы, сложив руки на коленях.
— Почему вы заплатили за сведения о том, что Эзра собирается посетить Королевский театр? — не растеряв терпения, спросила она вновь. — Это важно?
— Вас не учили, что подслушивать нехорошо? — прищурившись, я склонил голову набок.
— Нет, — ее губы дрогнули в слабом намеке на улыбку. — В пансионе подслушивание было основной выживания. Можно сказать, меня этому учили.
— Прелестно, — сухо прокомментировал я. — Никогда не был высокого мнения о нашей системе образования.
