Я даже чуть пошевелила ей и посмотрела по сторонам.
Мое движение заметила пожилая женщина в одежде сестер милосердия.
— Милая, вы очнулись! — обрадовалась она, и я узнала ее голос.
Это она была со мной в комнате.
— Пить... — прошептала я, с трудом ворочая языком, словно к нему привязали тяжелые будильники.
Она подошла и подала мне с прикроватного столица кружку с чем-то кислым.
— Пейте-пейте, это толченые ягоды. Вам сейчас нужно, — подбодрила меня женщина и помогла мне сесть.
Пока я с трудом пыталась устроиться на подушках, в дверь негромко постучали.
— Сестра Агнета?
И я увидела графа Беркли. Войдя в спальню, он сперва посмотрела на кресло, в котором сидела женщина, и лишь потом перевел взгляд на кровать и заметил меня.
Он вздрогнул и втянул резко втянул носом воздух. Мне вдруг сделалось зябко, и я поежилась. Или это от него повеяло ледяным, пробирающим до костей холодом?
— Ричард! — обрадовалась сестра Агнета. Она улыбалась Беркли как старому знакомому. — Я как раз хотела тебя разыскать. Леди Эвелин, наконец, пришла в себя.
"
"Я сглотнула застрявший в горле комок. Выглядел мужчина немного лучше, чем я его запомнила. Сколько же прошло времени?.. Разволновавшись, я резко выпрямилась и взглянула на окно.
— Ну что вы, милая, что вы, — ласково заворковала сестра Агнета, пытаясь меня успокоить.
Из-за ее доброты к глазам вновь подступили слезы.
— Сколько... — начала я и всхлипнула, и разозлилась уже на себя. — Как давно я...
— Почти сутки, — Беркли верно угадал мой вопрос. — Сейчас уже вечер следующего дня.
Он замолчал, завел руки за спину и подошел к кровати с другой стороны. Двигался он осторожно, каждый шаг был выверен до сантиметра, каждый жест — отточен. Очевидно, ему было больно и он не хотел попусту расходовать силы.
— Сестра Агнета, вы не дадите мне пару минут с леди Эвелин? — он многозначительно посмотрел на женщину.
Она же прищурилась и хмыкнула.
— Я буду в своем кресле, Ричард.
— Разумеется, — спокойно отозвался он.
Он неподвижно замер прямо у кровати, дожидаясь, пока сестра Агнета отойдет.
Я украдкой рассматривала его из-под опущенных ресниц. Следы избиения на его лице проступили особенно сильной. Получалось, сегодня был третий день после той ночи. Всегда самый лютый и самый болезненный. Завтра ему уже станет легче...
— Леди Эвелин, я бы хотел принести вам извинения, — начал он, — за моего помощника Мэтью. То, что произошло по его вине — недопустимо, и...
— Вам не за что извиняться. Я сама пошла в тот переулок за мальчишкой..
