Конечно же, чуда не случилось, потому что их не бывает. Пожар произошел в том самом доме, который я покинул вчера днем. За которым уже тогда следили люди Эзры. И в отношении которого я не сделал ничего, чтобы предотвратить трагедию.
Можно сколько угодно слыть бесчувственным чурбаном и жестокосердечным мерзавцем, но вид деда и внучки, сиротливо стоявших напротив бывшего дома, который пылал ярким пламенем, пронял меня до глубины души. Если она, конечно, у меня была.
Но они оба были живы. Уже огромный подарок судьбы.
Или чей-то холодный расчет, подсказал мне внутренний голос. К этому выводу я склонялся сильнее.
На месте, как и всегда, собралась огромная толпа зевак, которую пытались — безуспешно — разогнать жандармы. Люди мешали огнеборцам делать свою работу.
Впрочем, тушить такой пожар было бесполезно. Дом было не спасти, равно как и имущество. Оставалось лишь позволить ему выгореть дотла и залить водой дымящиеся, черные угли.
Я прищурился, когда увидел синий отсвет в первый раз. И сперва не поверил собственным глазам, хотя обычно не имел такой привычки.
Но спустя несколько секунд пламя вновь мазнуло синим, и в воздухе на мгновение замер след...
Светло-голубой магический след.
Я выскочил из экипажа и решительным шагом пересек улицу. Люди, заметив меня, расступались, и вскоре, миновав жандармов, которые меня узнали, я подошел к сэру Эдмунду и леди Эвелин. На их плечах были накинуты чужие плащи. Судя по внешнему виду, пожар застал их во время завтрака: оба были одеты в домашнее, у девицы волосы уложены в прическу.
Готовилась к нашей встрече...
С каждой минутой я все больше уверялся, что их не хотели убивать. Тогда бы подожгли дом глубокой ночью, чтобы они задохнулись в своих постелях.
Нет.
Их хотели запугать.
— Милорд? — старик заметил меня первым.
Сейчас он и впрямь был похож на старика. Осунулся за одно утро на десяток лет. Эвелин вслед за дедом подняла на меня тусклый взгляд. Я посмотрел на нее и понял, что она до последнего пыталась что-то спасти из охваченного огнем дома.
У нее в ногах валялась набитая вещами сумка, руки были обожжены, рукава белой блузы покрывали пепельные пятна, кое-где ткань выгорела некрасивыми, неровными дырками...
Сумасбродная девчонка!
Я вспылил, словно она приходилась мне родственницей.
Могла ведь погибнуть!
Никакие безделушки не стоят человеческой жизни.
— Как это произошло? — спросил я, откашлявшись, чтобы скрыть гнев.
Рассказ сэра Эдмунда подтвердил мою первоначальную версию.
