— Ты что скажешь, Беркли?
Сказать хотелось многое, но я сдержался. И сразу же поймал красноречивый и невероятно выразительный взгляд Эвана. Я пожал плечами.
Грей, конечно, отъявленный мерзавец; из-за него нас всех могли убить, но... но если его рассказ будет полезным и поможет добраться до мерзавцев гораздо страшнее и опаснее него, то у меня нет сомнений насчет ультиматума. Отпустим, и там уже пусть сам выкручивается.
— Зависит от того, что ты нам расскажешь, и давай сразу определимся, общие слова о том, что во всем замешан Эзра, твоим билетом на свободу не станут, — сказал я жестко и, прищурившись, посмотрел на Грея.
Тот склонил голову на бок.
— По рукам."
"— Мы тебе не друзья, чтобы руки жать, — выплюнул Эван с ненавистью. — Ты — крыса подпольная. Ничем не лучше тех, кого собрался сдать столь презираемой ваши жандармерии.
— Я хотя бы не притворяюсь, — оскалился Грей. — А на твоих братьях по оружию клейма ставить негде. Если бы существовали боги, на таких, как они, горели бы мундиры. Но боги не существуют, а мы имеем то, что имеем.
— Довольно, — оборвал его хмуро, пока Эван захлебывался гневом. — Давай-ка ближе к сути. Как ты любишь.
— С тобой всегда было приятно вести дела, Беркли, — тот сверкнул окровавленной улыбкой. — Баб, которых вы нашли под мостом, убили магией. Потому-то вы ни дьявола сами нарыть не могли.
Грей действительно перешел к сути.
Я бросил быстрый взгляд на Эвана. Тот сидел, оцепенев.
— А доказательства есть? — усмехнулся я. — Или только твоя болтовня?
— Ты заставь отменить королевский указ о смертной казни за такие штучки, и у тебя очередь из свидетелей выстроится, — гоготнул Грей со вкусом.
Даже будучи в столь плачевном положении, он не забывал получать удовольствие от жизни.
— Должно быть место, где этим занимаются, — отмер Эван и начал лихорадочно соображать. — Склад заброшенный, пустой дом, подвал? Не на торговой же площади проводятся такие эксперименты.
— Место имеется, только вот я про него не в курсе. Слышал, что на окраине города, но и все.
Мне расспрашивать не к чему было. Многие знания — большие печали.
— Ты все еще не сказал ничего конкретного, — осек я его.
— Знаю еще, что в театр Эзра не просто так намылился.
А вот это звучало уже гораздо, гораздо интереснее. До открытия сезона оставалось ровно две недели.
— А для чего? — Эван подался вперед.
— Встреча будет. Важная. Подробностей тоже не знаю, увольте. Но слышал, как говорили они о «товаре», — Грей выделил голосом слово, — и «пробной партии».
