С серьезным выражением лица он кивнул.
— Хорошо. Оставим это.
Вот, и славно.
Вскоре мы распрощались: час был поздний, а завтра намечался непростой день и, вероятно, такая же непростая ночь. Следовало отдохнуть.
Я почему-то ожидал, что леди Эвелин и сестра Агнета дождутся меня в гостиной, но, когда мы с Эваном покинули кабинет, на первом этаже особняка было уже пусто. Очевидно, они давно вернулись во флигель. Я испытал укол ненужного разочарования и поскорее прогнал это чувство."
"Еще и выругал себя: с какой стати Эвелин должна меня дожидаться? Отдых требовался ей ничуть не меньше, чем мне, а во флигеле тоже была гостиная, в которой она могла проводить время после ужина.
В покое и уединении.
Почему-то эти стройные размышления не принесли покоямне. Лишь разбередили то, что не следовало, и спать я лег с тяжелой головой. С такой же и проснулся — мрачный, хмурый.
И чуть не проклял сам себя, когда мгновенно повеселел, встретив в столовой Эвелин. И сестру Агнету, конечно же.
— У меня есть просьба, — сказала девушка, когда я сел на свое место.
Невольно уже в который раз я отметил, что траурное черное платье и горе сделало ее почти прозрачной. На щеках я уже давно не видел румянца. Даже во время похорон, когда она стояла под ливнем, и ветер хлестал нах всех по лицу, Эвелин оставалась бледной как мел. И такой хрупкой...
— Лорд Беркли? — кашлянула она, привлекая мое внимание, и с раздражением я осознал, что смотрел на нее несколько минут и ничего не говорил.
Идиот.
— Да, миледи? — спросил намеренно сурово откашлявшись.
— У меня есть просьба. Я хотела бы навестить матушку Джеральдин.
— Зачем? — я тут же почувствовал сопротивление. — Мы побывали у нее недавно, едва ли он сможет чем-то еще нам помочь.
Я не хотел ее никуда отпускать.
— Это не связано с делом, — помедлив, сказала Эвелин. — Это... до нее наверняка дошли ужасные новости о найденных женщинах, и теперь... когда умер дедушка, я думаю, что стала понимать миссис Фоули гораздо лучше, — и она подняла на меня взгляд своих бесконечно светлых и бесконечно голубых глаз.
Я был готов сидеть и смотреть в них вечность, клянусь.
— Я... — вырвалось неосознанно.
«Я запрещаю» — вот, что я должен был ответить.
Эвелин моргнула. Затрепетали длинные ресницы и отбросили на бледные щеки глубокие тени.
— Конечно. Поезжайте. Но обязательно с охраной и с сестрой Агнетой.
— Конечно.
Дьявол.
***
— Это что? — двумя пальцами брезгливо Эван поднял за самый край сюртук, который я ему выделил.
