Он был так удивлен, что застыл посреди кабинета, широко раскинув руки.
— Это шутка?
Я хмыкнул.
— Нет. Она собиралась уехать, искала работу гувернанткой, успела даже откликнуться на пару объявлений в газете. И я предложил помолвку.
Эван моргнул несколько раз и с шумом втянул воздух.
— Ну, знаешь ли!
А потом широким шагом подошел к встроенному в стену шкафу, вытащил из него бутыль и плеснул темную жидкость в бокал. И залпом его осушил.
— Дик... — развернувшись, начал он, но недоговорил.
Непрозвучавшие слова повисли между нами, в глухой тишине кабинета.
Эван вглядывался в мое лицо, словно силился что-то рассмотреть, найти. Я стоял напротив него, скрестив на груди руки, и не отводил взгляда.
Вздохнув и поморщившись, он махнул рукой.
— Поступай, как знаешь. Кто я такой, чтобы тебя учить, — сказал и покачал головой.
— Осуждаешь? — не стерпев, едко спросил я.
У меня не было никого ближе Эвана. И его мнение много для меня значило.
— Не понимаю, — растерянно отозвался он. — Не понимаю, но вы оба — взрослые люди.
Сколько леди Эвелин? Двадцать?
— Двадцать два.
— Ну, вот, — он вновь развел руками. — Какая тебе разница, что я думаю?
— Я не хочу, чтобы ты меня осуждал, — помедлив, признался я честно.
Эван вдруг улыбнулся и подошел, слегка ударил рукой по плечу.
— Я уверен, что никогда не смогу тебя осудить.
Напряжение в кабинете заметно спало. Я был заведен все это время, ожидал обвинений — даже от лучшего друга. Что я ломаю Эвелин жизнь и судьбу, что существует множество способов защитить ее и без женитьбы, что я совершил ошибку, сглупил, поторопился.
.. Но нет.
Бросив взгляд на бутыль, которую Эван вытащил из шкафа, я прошел мимо и рухнул в кресло. С некоторых пор я старался держать все свои пороки в узде. Никаких увеселений, никаких боев. По крайней мере — до тех пор, пока мы не закончим это дело.
— Итак? — соединив ладони треугольником, я посмотрел на Эвана.
Он не садился и измерял шагами кабинет.
— О чем ты хотел поговорить?
— Слежку за Эзрой сняли, — тихо произнес он и скривился.
Я даже не удивился. Лишь вскинул брови и покивал сам себе.
— Это было ожидаемо, — ответил ровно, не совсем понимая причину гримасы на лице друга. — Я был удивлен, что тебе позволили ее установить.
Он мазнул по мне свирепым взглядом и разразился грубой бранью. Высказавшись, резко замолчал, и некоторое время тишину кабинета нарушало лишь его тяжелое, раздраженное дыхание.
— Кто подписал приказ? — спросил я, чтобы его отвлечь.
