И приговор огласили также за закрытыми дверьми, и в газетах были напечатаны лишь краткие выжимки.
— Сейчас Лордом-Канцлером является человек, который считает себя моим отцом, — Беркли усмехнулся. — И при его попустительстве черный рынок в столице достиг невиданных прежде масштабов.
Лицо графа, когда он заговорил о герцоге Саффолке, ожесточилось. Он даже нос нахмурил, словно унюхал что-то очень неприятное."
"— У меня есть теория, что пропажа девушек могла быть связана с какими-то ритуалами, — понизив голос, сказал Беркли.
— Но, чтобы разобраться в этом, необходимо обладать знаниями, за которые сейчас официально полагается смертная казнь. Пока ваш отец служил Короне, он наверняка вел записи, дневники. Вероятно, практически все было изъято королевской комиссией, но что-то могло затеряться. Сохраниться среди личных бумаг, которые были не тронуты.
Я медленно покачала головой.
— Не думаю, что что-то осталось. Если бы дом был цел, мы могли бы поискать в нем, но увы... — и я зябко повела плечами.
— Что еще есть у вас из имущества? — Беркли пристально на меня посмотрел.
Я задумалась.
— Была земля где-то на севере, но дедушка ее продал и купил дом. На него я не видела никаких бумаг. Не успела... — пришлось крепко прикусить губу и замолчать, чтобы переждать острый приступ душевной боли.
— Банковские хранилища? Ячейки? Что-то из этого?
— Кажется, нет... Можно сделать запрос поверенному. Но через пять дней он в любом случае вернется, чтобы огласить...
завещание.
Меня вновь передернуло, и я резко замолчала.
— Да, вы правы. Дело терпит.
Мужчина залпом осушил чашку с остывшем кофе и откинулся на спинку стула.
Некоторое время мы молчали. Я смотрела в несчастный кусок сыра на своей тарелке, Беркли — куда-то в сторону.
— Вы думаете, что... герцог Саффолк может быть замешан? — я понизила голос почти до шепота.
Сама мысль о таком была крамолой! И могла повлечь суровое наказание.
Граф совершенно искренне, устало вздохнул.
— Я уже не знаю, что думать, — стыло усмехнулся он.
— Жандармы в тупике, я в тупике, расследование замерло на мертвой точке, и я никак не могу его сдвинуть.
— А те несчастные женщины… которых нашли в ночь убийства дедушки... — очень осторожно начала я, — почему никто не знает, как они умерли?
— Зрите в суть, миледи, — произнес он серьезно, без намека на улыбку. — Я тоже задаюсь этим вопросом. И мой друг, мистер Эшкрофт.
Его голос звучал очень выразительно.
