Ответы на мои отклики на вакансии с предложением работы гувернанткой.
Сперва в восемь вечера горничная из «большого» дома принесли мне поднос с ужином, затем около девяти в дверь снова постучали, и на пороге я увидела Беркли в сопровождении сестры Агнеты, которой выпала участь быть моей наперсницей во время разговором с графом.
— Вы не ели, — констатировал он, когда мы прошли в небольшую гостиную.
Поднос, накрытый блестящей крышкой, и впрямь стоял нетронутым. Я проследила за его взглядом и согласно кивнула. Не ела.
— Вы должны есть, — нахмурился Беркли. — Вы скоро начнете светиться насквозь из-за худобы.
Невольно мои губы дрогнули в улыбке. Он оставался верен сам себе при любых обстоятельствах. Краем глаза я заметила осуждающий взгляд сестры Агнеты. Она прожигала мужчине спину, но тот и бровью не повел.
Я пригладила юбку и, собрав в кулак остатки сил, села на край софы. Беркли стоял у окна, словно собираясь с мыслями. Сестра Агнета, строгая и молчаливая, опустилась в кресло, сложив руки на коленях.
От подноса с нетронутым ужином взгляд мужчины сместился к стопке конвертов.
— Вы ведете с кем-то переписку? — напряженно спросил он.
— Ничего предосудительного, — я слабо усмехнулась. — Лишь деловую.
— Деловую?
— Я откликнулась на несколько объявлений, размещенных в газете.
— Каких объявлений?
— Я ищу место. В одной семье требуется гувернантка.
В гостиной повисла тишина. Он смотрел на меня, не мигая, с такой яростью, что мне захотелось опустить глаза.
— Гувернантка? — медленно повторил он.
— После всего, что произошло, после смерти вашего деда… вы намерены устроиться гувернанткой?
— А что мне остается? — с трудом проговорила я. — Я одна. Без семьи. Я должна работать. Я не могу жить здесь.
— Почему нет?! — в его голосе звякнула сталь. — Или вы правда думаете, что я позволю вам ютиться в чужом доме, учить чужих детей и есть со слугами, когда вы могли бы… — он осекся, сжал кулаки. — Когда вы могли бы остаться здесь.
— Я не могу остаться здесь, — я подняла голову. — Мы не родственники.
И вы не обязаны...
— Но можем быть, — резко бросил Беркли.
Я не сразу поняла, что он сказал.
— Что?
— Мы можем стать родственниками, — четко проговаривая каждое слово, сказал он. — Если вы станете...
— Нет, — я перебила его, не позволив договорить. — Не продолжайте. Прошу вас.
— Если вы станете моей женой, — с убийственными интонациями договорил он.
Слова прозвучали и теперь требовали ответа.
Беркли выглядел так, словно его наизнанку живьем вывернули.
