Один идиот отошел, чтобы посмотреть на шум за забором. Тогда убийца и проник в сад.
— Я не только об охране. Ты растревожил осиное гнездо. Неспроста тела женщин появились в ночь, когда тебя планировали убить.
— Как они умерли?
— Не переводи тему, — Эван строго на меня посмотрел. — Подумай о том, чтобы сменить место жительства. Временно. Ты мог бы переехать к нам...
— Да ты с ума сошел! — воскликнул я. — Я не собираюсь подставлять ни тебя, ни новоявленную миссис Эшкрофт.
— Правильно, лучше бросайся под пули с голой грудью, — огрызнулся друг.
— Дик, услышь меня! Тебе грозит опасность, ты должен что-то предпринять.
— Я уже предпринимаю! — я повысил голос в ответ. — Что ты хочешь от меня? Вся твоя хваленая жандармерия не в силах отыскать ни поджигателя дома леди Эвелин и ее покойного деда, ни преступника, который вторгся в мой дом, ни человека, из-за которого исчезают женщины... Уверен, убийцу тех шестерых несчастных и сэра Эдмунда тоже не найдут!
Я вскочил на ноги и принялся ходить кругами по комнате, пока Эван побелевшими пальцами сжимал чашку.
Мои упреки были справедливы; несправедливо было высказывать их другу, который делал все от него зависящее, чтобы этот институт работал.
Не его вина, что у жандармерии прогнили корни.
— Прости, — выдохнув, сказал я.
Остановился позади него и примирительно похлопал по плечу.
— Прости. Нервы ни к дьяволу уже.
— Да, — тот дернул губами. — Как и у всех нас.
Мы снова замолчали. Потом Эван поставил чашку на пол и поднялся.
— Я выделю тебе своих людей, лишними не будут.
— Как знаешь, — кротко отозвалась я и увидел, как друг усмехнулся.
— И установлю за Эзрой слежку.
— А тебе позволят? — я вскинул брови.
— А я не буду спрашивать. — жестко отрезал Эван. — А на твоем месте я бы попытался добиться аудиенции кронпринца. Ты не можешь воевать один против всего мира. Ты рассорился с Лордом-канцлером, ты не сдержан в выражениях, когда ругаешь жандармерию, ты на ножах с преступниками...
Я поморщился.
— И ты больше не один. К слову, — еще жестче припечатал Эван.
— Ты теперь несешь ответственность за леди Эвелин.
Мне захотелось его ударить — так сильно он был прав.
— И не имеешь права продолжать вести себя как самоубийца.
Я резко вскинул голову: Эван гипнотизировал меня пристальным, строгим взглядом, и на минуту я почувствовал себя глупым мальчишкой, которого отчитывал родитель.
— И мне нужна твоя помощь, — добавил он тихо. — Я не разгребу это дерьмо без тебя.
Я кивнул, потому что спорить было не о чем.
