Я видел, как она побледнела, как руки, державшие ткань, начали едва заметно дрожать.
— Нет... — пробормотала она. — Нет. Этого не могло быть. Я только... я...
Она резко бросила платье на пол, будто оно обожгло ей руки, и отступила на шаг, закрывая рот ладонями.
— Это все из-за меня! Это я... я виновата. Я не должна была... Он остался в гостиной из-за меня!
— Эвелин... — я шагнул к ней.
— Не подходите! — закричала она отшатнувшись. — Вы не понимаете! Он был единственным, кто... кто у меня остался. И я его подвела! Я его подвела!
Она схватилась за голову, словно мысли стали невыносимыми.
— Я виновата! Я! Это все я!
Истерика захлестнула ее, и она потерялась, утонула в своих чувствах. С каждым словом она теряла почву под ногами, металась по комнате, цепляясь за полку, за стул, за кровать.
Женщина, которая была сильной, разумной, упрямой, сейчас стояла передо мной — сломанная, хрупкая, потерянная.
Я не выдержал. С трудом поймал ее и удержал на месте, до боли стиснул плечи.
— Эвелин! — в голосе моем была боль, а не ярость.
— Хватит! Посмотри на меня!
Но она билась, пыталась вырваться и не слышала меня. В отчаянии я отвесил ей хлесткую пощечину.
Ее глаза распахнулись, дыхание сбилось. Она молча стояла, потрясенная и ошеломленная.
А потом она обмякла, как будто напряжение вылетело из нее в один миг.
— Я больше не могу… — прошептала она. — Я больше не могу…
Эвелин схватилась за меня, словно тонущая, цепляясь за лацканы сюртука, вжимаясь лицом в плечо.
И я прижал ее к себе так крепко, как мог, одной рукой обхватив ее спину, другой поглаживая волосы.
Она рыдала. Горько и безутешно, и не существовало слов, которое могли бы ей помочь.
И я держал ее, потому что не мог не держать. Потому что ее боль прожигала мне грудь. Потому что ее слезы выбивали почву под ногами уже у меня.
— Это закончится, — прошептал я ей на ухо, поглаживая мягкие, шелковистые волосы на макушке. — Когда-нибудь это закончится.
Я был не очень хорошим человеком. Потому что эгоистично не хотел, чтобы этот момент заканчивался.
Не хотел ее отпускать.
Когда слезы закончились, Эвелин заснула. Сестра Агнета напоила ее какой-то микстурой и пообещала, что та проспит до обеда.
Это было к лучшему. А если капитан Грейсон явится утром, пока она будет спать — что же, тогда ему придется приехать во второй раз.
Убедившись, что на этот раз охранники стоят там, где должны, я уехал в жандармерию повидаться с Эваном. По земле стелились предрассветные сумерки, вот-вот займется скорый восход.
