Но если это труба, то где-то под ней жилье! А как можно вырыть под корневищем землянку, если пень стоит на склоне гривы и всего на метр ниже уже поблескивает вода в тыловом шве болота? Да ее просто зальет, или тогда получится нора, где уж никак не поставить печки…
Здесь был какой-то фокус, но в тяжелую от бессонницы голову уже ничего не приходило, тем паче жаркое солнце начинало морить. Рассохин успокоил себя тем, что жилье погорельца найдено и теперь можно уйти, отдохнуть, обдумать все как следует и вернуться сюда со свежим нюхом, чувствами и мыслями.
Даже если сейчас хозяин землянки выйдет, что с ним делать? Брать в плен с одним топориком? А он окажется с ружьем, с рогатиной и не один. Да и вообще, кто их, погорельцев, видел? Говорят, мужики они здоровые, жилистые, ловкие, голыми руками не возьмешь. Можно было бы, так давно переловили…
Стараясь не спугнуть ласточку, он осторожно удалился от трубы за крайние сосны и там уже пошел быстрее и без оглядки. Отсюда до дупла Рассохина было километра два с половиной, и все равно он не решился разводить костер, поел всухомятку, а покурить ушел в болото на подветренную сторону – у кержаков, поди, тоже нюх есть.
Табачный дым опять показался едким и вызывал сильный кашель – верный признак простуды. Потом он забрался в свое убежище, заткнул вход рюкзаком, натянул накомарник, согрелся и больше уже ничего не помнил.
Проснулся он от того, что приснился Репа: будто трясет его за плечо и говорит:
– Вставай! Нашлась твоя отроковица! Вон сидит у костра, носки вяжет!
Стас так резко вскочил, что стукнулся лбом о низкий потолок – хорошо, гниль не всю выскреб, а то бы шишка вскочила.
Носки в отряде вязал геолог Галкин: сядет у костра, очки на нос и невозмутимо шевелит спицами…"
"Он выбрался из дупла, отряхнулся. Был вечер, парило заходящее солнце, и теперь с востока опять натягивало дождевые тучи. Было еще тепло, но Стас сильно зяб, иногда аж потряхивало от озноба, но в тот момент даже в голову не пришло, что это начинается тяжелая простуда.
В начале лета погода на Карагаче всегда стояла неустойчивая, случалось, и снег шел или недели полторы мочило каждый день, и он решил, морозит от перепада температуры – такое бывало в начале каждого полевого сезона, организм адаптировался к среде.
Пока Рассохин ходил курить в болото, началась сухая гроза, над далекими урманами сверкали ветвистые молнии и вот-вот должен был обрушиться ливень.
