Стас выбрался из укрытия с топориком в руке и осторожно двинулся в сторону, где вчера увидел искры. Перелез через две свежих колодины, третью, замшелую, обошел и пересек неширокую гриву – ни тебе кострища, ни каких-либо примет, выдающих подземное жилье, трубы, например…
Но ведь отсюда нанесло гарью, и искры видел, а дыма без огня не бывает. Он еще раз пересек древнюю дюну, теперь обходя все валежины и исследуя землю – ни следа, ни сдернутого мха, однако едва уловимый запах близкого жилья есть! Необъяснимый запах, не конкретный, но характерный, не природный – какого-то влажного тепла с примесью знакомой гари.
Так пахнет выстывшая и влажная изба, где недавно наконец-то протопили печь.
Или уже это причуды обострившегося нюха, галлюцинации?
Рассохин забрался на толстую свежую валежину, откуда просматривалась вся оконечность гривы, устроился возле выворотня и стал наблюдать. Если кержак здесь, то должен выйти или хотя бы высунуть голову из своей берлоги, как суслик. Не век же ему в норе сидеть, за водой пойдет, или приспичит до ветру: кстати сказать, где-нибудь и сортир должен быть! Кержаки народ чистоплотный, у них туалеты на таком отшибе от усадьбы, что зимой, в метель, так хоть лыжи надевай.
Просидел так час и вдруг ушам своим не поверил – ласточка запела! Уселась на щепу, свесившуюся с высокого ветровального пня, и заливается: еще одно доказательство близости жилья! Не станет эта птица вить гнездо, где нет человека…
Этот белесый, без коры, метров четырех высотой пень Стас уже видел, но сейчас перевел взгляд на землю, а упавшего ствола с кроной нигде поблизости нет, верно, изрубили на дрова.
Должно быть, сухостойную сосну на краю гривы сломало ветром по выгнившему толстому суку, и от ствола отщепило длинный, ершистый шмат древесины, под которым вроде бы и слеплено ласточкино гнездо. Он спустился с валежины и, прячась за ней, подошел поближе – точно! Гнездо и белые известковые росчерки птичьего помета.
В следующий миг он замер, ибо узрел на косом изломе пня черную сажу – гниль-то в дупле всегда яркокрасная или желтая.
Да это же труба! Откуда и наносило дымком, откуда вчера ночью искры летели!.. Вот забраться бы и заглянуть, руками пощупать, однако пень в три обхвата, не меньше, и гладкий, как лысина у Гузя, а сил не хватает через колодину перелезть… Он зашел с подветренной стороны и уже через минуту, почуяв горьковатый запах гари, отмел все сомнения.
