Рассохин огляделся в поисках подходящего дрына и только сейчас заметил, что нигде кругом нет павшего сучка толще пальца – все подобрано и использовано на дрова, значит, старое лежбище, давно живут. Рассохин спустился к болоту, отыскал сухой сосновый сук и, вернувшись, затаился возле шкуры. Дождь еще хлестал, и Стас давно промок, но от напряжения не ощущал ни сырости, ни холода. Немного привыкнув к мысли, что все-таки нашел логово погорельца, может даже похитителя Жени Семеновой, он осмелел и, бережно отвернув шкуру, стал слушать, что происходит за люком.
Лежал на боку минут сорок, однако снизу не исходило ни звука. Время было одиннадцать, но если даже хозяин землянки лег спать, все равно чувствовалось бы присутствие человека. Все равно бы засопел, кашлянул, высморкался, скрипнул чем-нибудь, а всякий звук в подземелье усиливается…
Тут же могильная тишина.
Он дождался, когда закончится дождь, и слушал еще около часа, после чего подцепил топориком люк и открыл – снизу пахнуло влажным, затхловатым теплом: вероятно, вчера пришел, протопил печь, чтоб просушить жилище, а сам ушел ночевать в другое место, например к соседу на урман… Рассохин свесился в лаз, достал спички и осветил: колодезный сруб метра полтора, в одной стенке открытая дверь, видимо, оставленная для проветривания.
Он спустился вниз, закрыл люк, так чтобы сверху на него опустилась шкура, и сунулся в дверь – низкое помещение, напоминающее гроб, бревенчатые стены, нары, покрытые шкурой…
И подумал: вот бы сейчас лечь, укрыться и полежать…"
"Рассмотреть больше ничего не успел, спичка погасла.
Стас проник внутрь, зажег еще одну и увидел на столе обыкновенную керосиновую лампу со стеклом – погорельцы жили комфортно и не чурались современных предметов быта. Когда он подпалил фитиль и огляделся, жилище после дупла показалось вполне уютным и не таким и сырым: от топленного вчера камелька с дымоходом из обожженной глины еще исходило тепло.
В открытом шкафчике стояла деревянная посуда, на хозяйственной лавке – горшки, котелок и три чугунка. Еще на стенах какие-то мешочки, берестяные короба, корытца, меховые шапки и две синие рубахи, висящие на деревянных гвоздях.
Но никаких женских вещей! Ни одежды, ни предметов типа прялки, веретена или вязальных спиц.
