– Но и не сорок тысяч… Поверьте, на питание у вас будет уходить не больше трех-четырех тысяч на человека…
Я не хотел работать на приисках, потому что прибыл сюда вовсе не для того. Но, скорее всего, на какое-то время мне нужно было прикинуться старателем, чтобы затем выйти на Пальмира. Поэтому я должен был убедиться, что предстоящая работа не станет для меня кабалой…
Я понимал, что история со ста двадцатью тысячами была приманкой, а Илья Семенович исполнил роль удочки, на которую меня пытались поймать.
Но при этом мне очень хотелось верить, что меня не обманывают. «Поверьте, поверьте», – убаюкивая воспаленную часть сознания, вещал распорядитель. И мне хотелось соглашаться с ним.
– Кстати, давно уже должен был предложить вам обед, а то, сами понимаете, разговорами сыт не будешь.
Илья Семенович поднялся, и вскоре появился недоразвитый бармен с подносом в руках, на котором дымились четыре глубокие тарелки с горячим борщом.
Наученный горьким опытом, я попытался заставить себя отказаться от обеда, но рука моя сама потянулась к поданной ложке.
Варвара, Игорь и Митя даже не задавались подобными сомнениями и жадно набросились на борщ, заедая его мягким и еще теплым хлебом.
Потом была гречка с мясным рагу. И яблочно-сливовый компот, в котором я также не мог отказать себе.
– Я добуду много золота, – поглаживая живот, блаженно сказал Митя. – Столько много, что отолью из него памятник. Для тебя, Игорь. За то, что ты нас сюда привел.
Его речь казалась мне пафосной, но голос почему-то не был окрашен в тона хвалебных эмоций. Голос его звучал монотонно, на одной ноте, и взгляд какой-то неживой.
Да я и сам чувствовал, что меня охмуряет послеобеденная дрема. Не хотелось думать, лень было шевелиться. Мысли заторможенно копошились в ватном сознании, казалось, они вот-вот застынут и заснут. Вместе со мной. Ни тревог я не чувствовал, ни сомнений.
– А что ж ты тогда заработаешь? – меланхолично спросила Варвара, неторопливо думая о чем-то своем.
– Все заработаю… На памятник месяц уйдет, а потом на себя работать буду… Но сначала к этой пойду, – с приглушенным каким-то восторгом сказал Митя, кивком головы показав на Лизу, которая до сих пор крутилась на шесте.
И откуда у нее только силы брались?.. Я отмахнулся от своих мыслей, как от назойливых мух. Ни к чему забивать голову какой-то чепухой.
– Зачем? – без всякого интереса спросила Варвара.
