Вода перестала заливать машину, и я уже решил, что все худшее позади, когда ливень ударил с еще большим ожесточением. Вода наполнила салон до уровня порожков, но на этом не остановилась. В какой-то момент я почувствовал, что машину приподняло над землей и повело в сторону. Но мотор еще работал, и я решил превратить свою машину в амфибию. Два колеса заднего ведущего моста будут крутиться в воде и в какой-то мере обеспечат эффект вращающегося винта. Тогда я, возможно, сяду на мель, то есть выеду на относительно сухую поверхность повыше от дороги.
Но мои надежды не оправдались. Я повернул руль влево. Это, по логике управления судном, должно было увести машину вправо, но ее потянуло вниз по склону, и в какой-то момент я решил, что нас уносит в реку. На случай бегства у меня все уже было готово. Заглушив двигатель, я взял рюкзак и выскочил из машины в шумно струящуюся тьму. И в это самое время мотор заглох.
По пояс в воде я кое-как форсировал ставшую рекой дорогу и выбрался на хлюпающую под ногами траву.
Машина потерялась во мгле, зато я смог разглядеть чернеющий в темноте прямоугольник. Это был мой промокший насквозь ковер. Я сел на него, и он радостно чавкнул, приветствуя меня.
С машиной я прощаться не стал. Завтра или послезавтра – в общем, после того как закончится дождь, я спущусь к реке и, может быть, в камышовых зарослях отыщу выглядывающую из воды крышу моей героической «Тойоты». Возможно, я даже позволю себе такую роскошь, как выстрелить вверх из пистолета, чтобы воздать ей прощальные почести.
Но до этого дня еще нужно было дожить. Дождь продолжал свою беснующуюся пляску, заливая меня водой и холодом.
Какое-то время плащ держал влагу, но в конце концов потек и он. Я промок и продрог до самых костей, проклиная своих врагов, которые достали меня и здесь, в этой заповедной таежной глуши. Если дождь – проклятье, охраняющее их золотые копи, то, значит, цель моя где-то рядом. В это сейчас я еще мог поверить, но меня душили сомнения в том, что я смогу добраться до Пальмира, который в эту ночь казался мне фигурой мистической и мифической одновременно.
"
"Дождь лил всю ночь, а к утру только усилился. Но в предрассветных сумерках, за ливневой завесой я различил вдруг силуэты своей железной старушки. Моя машина стояла в стороне от залитой водой дороги, на совершенно сухом месте. Трясущейся рукой я нащупал в кармане ключи от нее, которые с отчаяния чуть не выбросил в холодную хлябь.
