Выхожу — и на половине пути, когда до двери остается всего пара шагов, непонятная сила тянет меня в сторону. Сметает, словно экскаваторный ковш, впечатывает в стену до черных искр из глаз. И отравленное злобой дыхание скользит по губам.
— Открой свои чертовы глаза, грязнуля, — приказывает он."
"Наверное, стержень во мне недостаточно толстый и крепкий, потому что я не могу не подчиниться, хоть в эту минуту больше всего на свете боюсь увидеть, что же я наделала.
Но глаза открываются сами собой, словно этот мерзавец имеет власть управлять мной голосом.
Тонкая ярко-красная косая полоса раскроила его лицо надвое — от правой брови, через переносицу на левую щеку. Сумка валится из моих рук, колени пускаются в пляс. Это правда сделала я? Я в жизни мухи не обидела, тащила домой всех бездомных котят и выпавших из гнезда птенцов, а однажды даже облитого керосином ежа. Но вот это, с Элом — сделала я?
— Это больно, грязнуля, — говорит он глухо.
Он получил по заслугам, потому что я не заслужила ни одного слова, которыми он постоянно прокалывает меня, и я лопаюсь, как воздушный шар.
Но мне невыносимо смотреть на уродливую полосу, которая буквально на глазах становится более выпуклой и темной. Хочется отмотать время вспять, не заносить руку, не бить его проклятым ремешком от сумки. Просто не позволять отраве по имени «Габриэль Крюгер» будить во мне эту мерзость.
— Прости, пожалуйста, — говорю я, чувствуя, что чем больше смотрю на него, тем сильнее болит собственная кожа. Как будто он отпечатывается на мне.
Эл ничего не отвечает: подталкивает меня к двери, а на улице — в машину.
На заднем сиденье лежат цветы: целая охапка маленьких подсолнухов. Как будто кто- то сгонял в будущее и принес кусочек лета в мерзлый февральский вторник.
Я вовремя останавливаю себя от того, чтобы потрогать ярко-оранжевые лепестки.
Зачем мне это? Мир должен вывернуться наизнанку, чтобы Крюгеру захотелось сделать мне приятно, тем более — букетов подсолнухов. Он знать не знает, что я их люблю. Рафаэль однажды подарил мне именно подсолнухи, случайно, просто угадал, и я радовалась, как ребенок.
А этот букет Габриэль просто везет жене, конечно же. Я тут вообще не при чем. Кто знает, что со мной сделает, если оскверню красоту своими недостойными грязными руками, так что демонстративно отодвигаюсь подальше.
— Что он от тебя хотел? — спрашивает Габриэль. Грубо хватает цветы и швыряет на сиденье рядом с водителем.
— Дима приходил на запись эфира, мы случайно столкнулись.
