Хоть мы совсем рядом, все равно хочется помахать ему рукой, будто мы на разных сторонах реки."
"— Ты что — здесь работаешь? — Он выглядит искренне удивленным.
Просто киваю и продолжаю комкать в руках шапку. Дима вдруг хмурится, потирает лоб, словно что-то вспомнил и говорит, уже с растерянной улыбкой.
— Те вопросы — ты писала?
Еще один бестолковый кивок, после которого я снова фокусируюсь на своей грязной обуви.
Мы же не были чужими людьми. Он был рядом, когда я отходила в больнице после пожара, он сделал мне предложение, он дарил подарки и обещал, что превратит мою жизнь в сказку.
Я носила подаренное им помолвочное кольцо. А сейчас мы просто стоим рядом и нам не о чем — совсем не о чем! — поговорит. Эта пауза такая длинная и неловкая, что хочется сквозь землю провалиться. Диме даже не нужно спрашивать, как у меня дела: это и так ясно по моим сапогам, моей простой одежде и по синякам под глазами.
Но он все-таки спрашивает. И я отвечаю: все хорошо, заканчиваю учебу, стажируюсь и очень устаю.
Готовлюсь сказать, что от желания выспаться еле стою на ногах, но он тянется ко мне и все-таки берет за локоть. Осторожно, галантно, как умеет только он.
Не хватает, как Габриэль, словно я его кукла, которой можно и руки оторвать.
Но что-то не так. Вообще не так. Потому что от близости Эла у меня кровь бурлит, как будто в стакан с растворенной лимонной кислотой бросили щепотку соды. А с Димой просто: спокойно, даже дыхание не сбивается. Но ведь так и должно быть? Какая нормальная женщина хочет мексиканских страстей? Точно не я.
— Мне жаль, что я такой идиот, — вдруг говорит Дима. Звучит очень убедительно.
— А мне жаль, что я не сказала сразу, — устало бормочу я. Честно, сегодня совершенно не подходящий день для выяснения отношений. Но поговорить о случившемся нам все-таки нужно. И видимо это случиться сейчас. — Я…
— Ты едешь со мной, — громыхает над правым ухом знакомый голос. Хотя не голос, точно: опускает на голову, словно стальная кувалда. Несколько слов — а я уже чувствую себя вколоченной в землю сваей.
И в этом весь Эл: сцапывает за талию, тянет на себя, хоть я упираюсь пятками. Ему плевать на все и на всех. Эл хочет — Эл берет.
— Габриэль, прекрати, — вмешивается Дима, но слова действуют только на цивилизованных людей, и Крюгер не из их числа. Остановить его может разве что еще один мордобой.
— У нас с Кирой важные дела, так что поговорите в следующий раз, — фыркает Эл. — Пойдем, грязнуля, риелтор ждать не будет.
